Мятежник - Геннадий Борчанинов

— Майкл О’Хара, — напомнил я.

— Я имею в виду, вы хотите публиковать это под реальным именем? Это может быть опасно, — сдвинула она соболиные брови.

— Тогда… Майкл Джексон, — усмехнулся я.

О, Билли Джин…

— Пусть будет Майкл Джексон… — кивнула девушка, подписывая статью именем короля поп-музыки. — Идёмте. Мистер Коннолли будет в восторге!

Я бы лучше предпочёл, чтобы мне заплатили, а не восторгались желтушной статьёй уровня колхозной газеты. Но отказывать мисс О’Ши я не мог. Пропустил её вперёд, машинально подмечая её отличную фигурку и подтянутую попу. Просто прелесть, а не женщина.

Мы немного прошли по коридорам Либерти-холла, остановились у двери одного из кабинетов. Эбигейл осторожно постучала в дверь. За дверью слышались голоса, слов не разобрать, но интонации были нервные. Разговор шёл на повышенных тонах.

Я покосился на девушку, она постучала снова, безрезультатно. Я хотел было предложить ей зайти попозже, но в этот момент дверь распахнулась, и из кабинета пулей выскочил сухопарый мужчина в тонких круглых очках.

— Прошу прощения, — буркнул он, протискиваясь мимо нас.

Мы с мисс О’Ши вошли в кабинет, где всё ещё висела напряжённая атмосфера, хозяин кабинета ходил из угла в угол, как тигр в клетке, взбешённый и недовольный. Казалось, хватит одной искры, чтобы всё тут взлетело на воздух. Джеймс Коннолли уставился на нас, незваных гостей, и я, наверное, предпочёл бы другой момент, чтобы представить ему статью, но мисс О’Ши не обратила никакого внимания на его настроение. Подошла и протянула ему листы бумаги.

— Что это? — фыркнул Коннолли.

Его усы воинственно топорщились, как у моржа, взгляд метал молнии. Мы явно невовремя.

— Читайте, — потребовала девушка.

Он выхватил листы у неё из руки, подошёл к окну, принялся читать, наморщив лоб. За всё время чтения он только один раз заинтересованно хмыкнул, но честно прочитал всё до конца, а потом поднял взгляд на нас.

— Это вы написали, не так ли? — посмотрел он на меня. — Недурно, весьма недурно. Есть, что поправить, например, «уродов и выблядков» стоит вымарать. А вот ещё… «Сборище сумасшедших нацистов-наркоманов», хотел бы узнать, кто такие нацисты?

— Крайняя форма этнического национализма, — ответил я. — Враги для любого порядочного человека.

— Гм, ясно… — ответил Коннолли. — Да, пожалуй, это можно пустить в следующий номер. Эбби, выдайте из кассы пять шиллингов. Вас устроит такая цена, мистер О’Хара?

— Более чем, — расплылся я в довольной улыбке. — Готов написать ещё что-нибудь, в таком же духе. На любую тему.

— Пока нет необходимости, но я буду иметь в виду, — сказал Джеймс Коннолли. — Газета выходит раз в неделю, так что, сами понимаете…

— Понимаю, — кивнул я.

А я уже раскатал губу, мысленно завалил редакцию статьями в обмен на звонкую монету. Хотя… «Республика рабочих» не единственная газета в городе. Полно и других, и все они готовы платить за свежие и острые материалы. На Пулитцеровскую премию я не рассчитываю, но зарабатывать на жизнь пером гораздо приятнее, чем забивать заклёпки.

С Джеймсом Коннолли мы обменялись рукопожатием, а затем вместе с мисс О’Ши мы покинули его кабинет, и я стал на пять шиллингов богаче.

— А кто это был у него в кабинете? — спросил я, едва мы отошли.

— Когда мы пришли? Это был мистер МакНейл, — ответила девушка. — Глава «Добровольцев».

— Я думал, у них заправляет Пирс, — сказал я.

— Ну… Так и есть, — сказала Эбигейл О’Ши. — Они вдвоём, вроде как лидеры.

— Лидер может быть только один, — уверенно заявил я.

Мы дошли до её кабинета и встали у двери.

— Когда можно будет увидеть свежий номер? — спросил я, подразумевая номер с моей статьёй.

— На следующей неделе, я думаю, — сказала она.

— А когда я смогу увидеть вас снова? — спросил я. — Готов ради этого написать хоть миллион статей.

Девушка немного смутилась. Возможно, я чересчур настойчив, особенно для этого времени, но я ничего не мог с собой поделать. Нужно ковать железо, не отходя от кассы, нельзя откладывать на потом.

— Даже и не знаю, — ответила Эбигейл. — Я всю неделю работаю, и, скорее всего, допоздна.

— Тогда я мог бы проводить вас домой с работы. Тем более, что поздно вечером на улицах бывает неспокойно, — сказал я.

— Не стоит, мистер О’Хара, — мягко отказала она. — Но я благодарна за предложение.

— Тогда, может быть, в воскресенье? Вы ходите в церковь? — спросил я.

— Нет, не хожу, я социалистка и атеистка. А на выходные у меня уже есть кое-какие планы, мистер О’Хара, и вообще, я бы предпочла, чтобы наши с вами отношения оставались исключительно в рабочих рамках, — сказала она.

Я натянуто улыбнулся в ответ. Меня не первый раз отшивали, но я умел вести осаду по всем правилам фортификации, и здесь осада явно того стоит. Значит, будем действовать медленно и методично. По крайней мере, я сумел её удивить, а это уже даёт плюс сто очков в гонке за женское сердечко. По крайней мере, она запомнила, как меня зовут.

— В таком случае я вынужден откланяться, мисс О’Ши, — произнёс я, приподнимая кепку. — До встречи. Скоро принесу вам ещё что-нибудь интересненькое.

— Непременно, мистер О’Хара, — сказала она и юркнула к себе в кабинет.

Я лишь проводил её взглядом. Хороша, чертовка. Несмотря на вполне однозначный её ответ, настроение у меня было приподнятым, даже хорошим. Ещё бы, пять шиллингов жгли карман своей приятной тяжестью, и пусть они задержатся у меня ненадолго, сам факт их наличия грел душу.

Либерти-холл я покинул в самом благоприятном расположении духа, прогулялся немного по улицам Дублина, где всё отчётливее начинало пахнуть весной. Вдоль тротуаров бежали ручейки, местные мальчишки пускали кораблики по ледяной воде наперегонки. Я зашёл в первый попавшийся паб, перекусил там, пропустил пинту «Гиннесса», раздумывая, что делать дальше.

До самого восстания ещё примерно два месяца, чуть меньше. И если я не хочу довольствоваться ролью простого солдата, то лучше бы ускориться. Нужно проникнуть в руководство, если я хочу, чтобы восстание увенчалось успехом, иначе меня просто расстреляют или бросят за решётку вместе с остальными участниками. А я хотел, чтобы в этой реальности восстание удалось.

Так что я спросил