Ответный ход - Анна Кондакова

а использовал ключ Импульсной Воронки. Выставил руку титана, определяя цель, а потом активировал Воронку, снарядив её ещё и двумя усилителями — элементами огня. Да, они были однократными, но я не стал экономить на первом бое на арене.

Импульсная Воронка завертелась моментально, вспыхнула двойным оранжевым огнём и устремилась прямиком в Афродиту.

Я не стал целиться по корпусу, а ударил по ногам, чтобы просто сбить с ног титана Саваж или хотя бы задержать напоследок, но случилось то, чего я вообще не ожидал.

И кажется, Саваж — тоже.

Девушка вдруг забормотала в наушник:

— Стас… она пришла на трибуны…

— Кто? — не понял я.

— Она… Прима Сол.

— Не обращай внимания… — начал я, но Саваж перебила.

— Стас! Афродита опять не слушается… она просто стоит!

Пока Саваж это говорила, моя Импульсная Воронка ударила Афродиту по ногам. Импульс сработал мощно, усиленный огнём.

Афродиту сшибло на пол, как подкошенную.

Она рухнула набок и перевалилась на спину, её затрясло, как от удара током, а потом по изящному телу титана пронеслась волна пламени почти до самой груди, опалила и закоптила ей броню — это сработали два моих усилителя огня.

— Стас! — закричала Саваж в панике. — Ста-а-ас!

Её голос был таким жутким, что я рванулся из капсулы, с болью выкручивая и обрывая все связи с Прометеем.

Тот рыкнул и застонал — ему тоже стало больно от обрыва нейронов. Но сейчас мне нужно было добраться до Саваж.

— Вики! — заорал я в наушник. — Вики! Я иду!

Наверное, никогда я ещё так быстро не выгружался из титана. Обычно меня хвалили за загрузку, но никак не наоборот.

А тут я буквально выпрыгнул из головы Прометея, из его бокового люка, а потом… мой титан подставил мне руку, чтобы я не тратил время на спуск.

Как же он вовремя!

Без заминок я спрыгнул на его огромную ладонь, а через три секунды был уже у головы лежащей Афродиты.

— Вики! — Я бросился к боковому люку. — Открой люк! Вики!

Со всех сторон к нам уже бежали эксперты-медики, дежурившие на арене. Именно они помогли мне открыть люк — просто так его нельзя было разблокировать, а только зная геномный код определенного титана.

Растолкав всех, я первым залез внутрь Афродиты и погрузился в разгорячённый раствор.

Саваж была без сознания. Афродита разорвала с ней связь — нити интерфейса болтались мёртвыми отростками, как белые водоросли.

Я пробился через нейроинтерфейс, ухватил девушку за руку и потянул из капсулы к люку. Не знаю, что именно произошло, но это было паршиво. Так паршиво, что внутри всё содрогалось от нехорошего предчувствия.

— Вики… ты слышишь… Вик… — зашептал я, пока добирался до люка и прижимал к себе её безвольное тело в белом проводящем костюме.

Как только я вытащил Саваж наружу, её забрали эксперты. И всё это время трибуны не сводили с арены глаз. Тишина стояла гробовая.

Напряжение — чудовищное!

Весь мокрый от раствора, я поднял голову и оглядел зрительские ряды, забитые до отказа — студентов, учителей, работников и всех обитателей крепости «Симона». Увидел даже, что сюда привели несколько групп совсем маленьких ребят из детского сада.

На лицах людей читался ужас.

Непобедимая Афродита опять упала на их глазах, но на этот раз больше не смогла подняться. Нет, это был не проигрыш, а форс-мажор. Но это ничего уже не меняло.

Люди только что лишились надежды на победу Афродиты, их любимицы, той, что никогда раньше не проигрывала. И надо было дать им эту чёртову надежду.

Не знаю, как именно выглядел глава крепости Захари, но я был уверен, что он тоже сейчас смотрит на меня, пристально и изучающе.

Не теряя времени, я отправился к Прометею.

— Руку! — крикнул я титану.

И он снова наклонился, подставляя мне ладонь. Затем поднял меня на высоту и поднёс к своему плечу, ну а там я быстро перелез в его боковой люк на голове.

Загрузившись в Прометея, я за несколько секунд сцепился с нейро-мостом, затем повёл головой титана, оглядывая весь зал через оптику, и шагнул к Афродите.

Ну а потом поднял её на руки.

Да, пришлось приложить немало усилий, чтобы встать сначала на одно колено, поддеть изящное, но тяжеленное тело Афродиты, а потом поднять её, не теряя равновесия.

И как только я это сделал, трибуны вдруг снова взревели.

Сначала они ничего не скандировали — просто вопили, хлопали и кричали что-то вразнобой, вскочив со своих мест и ринувшись к стеклу.

Но уже через полминуты я услышал дружный хор голосов:

— ПРО-МЕ-ТЕЙ! ПРО-МЕ-ТЕЙ!

И на этот раз зрители кричали не для того, чтобы поддержать слабого. Они кричали, потому что у них снова появилась надежда.

Ещё раз кинув взгляд в сторону зрителей, я вместе с Афродитой на руках покинул арену.

А трибуны тем временем продолжали выкрикивать вслед имя моего титана.

* * *

— Я опять проиграла бой… опять проиграла…

Это первое, что произнесла Саваж, как только очнулась. Она даже глаза ещё не открыла, а уже начала корить себя.

— Эй… ты не проиграла, — тихо сказал я, поднимаясь со стула и подходя к её кровати. — Ты потеряла сознание внутри титана, это не считается проигрышем.

Три часа я просидел возле неё, дожидаясь, когда она придёт в себя после обморока.

Врачи сказали, что так бывает, когда титан резко разрывает связь с пилотом по какой-то причине. В случае с Саваж, это произошло из-за того, что между Афродитой и её пилотом возникает диссонанс в симбиотической связи. Если иначе, то Афродита не откликается на волевые приказы Саваж, потому что не едина с ней.

И это проблема.

Причем проблема не в Афродите, а в самой Саваж.

К любому пилоту предъявляли четыре основных требования. Первое — наличие полноценного лимба и МР. Второе — биологическая совместимость с титаном. Третье — сильная воля для создания чётких ментально-волевых приказов. И четвёртое — психическая устойчивость, чтобы человек выдерживал колоссальную сенсорную нагрузку и не терял самоидентификации.

Именно с этим у Саваж и начались проблемы.

С самоидентификацией.

Из-за своего происхождения она никак не могла принять в себе полукровку. По крайней мере, в этом были уверены эксперты. Никакие психологические сеансы от Симоны пока не помогли, а внезапное признание матери сделало только хуже.

Вот почему учитель Зевс попросил меня повлиять на моральный дух Саваж и дать ей понять, что она нормальная, обычная — такая, как все.

Девушка наконец открыла глаза. Только глаза не человеческие, а фасеточные, но, кажется, она даже сама не заметила этого.