Бывает и хуже? Том 7 - Игорь Алмазов

затем предписанное время на устранение недостатков, и только если устранить невозможно — суд. Мэрия города выдавать предписания такого характера не правомочна. За это и наказать их самих могут.

— Тогда зачем мэрия в принципе прислала такую бумагу? — задумчиво спросил я.

— Мне тоже стало любопытно, — ответил Кречетов. — Я связался с мэром Шмелёвым. И он утверждает, что никакого распоряжения о приостановлении деятельности нашего конференц-зала он не давал. Ни устно, ни письменно. Он вообще, как выяснилось, об этой ситуации впервые слышит.

— Но письмо есть, — заметил я. — И его помощница несколько раз говорила, что действует по указке мэра.

Коршунова постоянно ссылалась на мэра, который, как выяснилось, никаких распоряжений не давал. Или давал, но теперь врал? Непонятно.

Я тоже до конца не понимал, зачем вообще мэру эта возня с моей школой здоровья. Изначально подозревал, что это из-за моих действий относительно его и Власова. У Шмелёва не было доказательств, что я как-то к этому причастен, но он мог чисто интуитивно подозревать меня. Но его война из-за обычных подозрений явно затянулась.

— Ничего не могу сказать об этом. Но юридически ситуация однозначна, мы можем продолжать использовать конференц-зал, — сказал Кречетов. — Я сегодня же подготовлю ответ в администрацию города со всеми ссылками на нормативные акты. Напомню о том, что официальные предписания такого характера могут выносить только профильные ведомства через установленный порядок. По выявленным нарушениям мы постепенно будем работать. Это нормальная плановая работа. Но останавливать школу здоровья из-за устных требований чиновника, у которого нет на это полномочий, я не буду.

Это было прекрасно. Школе здоровья вернули площадку, и больше не придётся ютиться по ФОКам и мебельным магазинам! Лучшей новости и представить сложно.

— Спасибо, — кивнул я.

— Это моя работа, — спокойно ответил Кречетов. — Что ж, пока что всё, можете идти.

Забавно, он отпустил меня так, словно сам же и вызывал. А это, между тем, я пришёл к нему решать вопросы.

Я вышел из кабинета, задумчиво пошёл назад в поликлинику. Ситуация с Коршуновой и мэром не давала мне покоя. Всё оказалось куда более запутанно. Зачем Коршуновой закрывать мою школу здоровья? Это чья-то просьба? Или она сама этого хотела? Но тогда зачем?

Ответов пока не было. Но ситуация очень странная.

Я вернулся в свой кабинет, и мы начали приём. Как обычно, вереница пациентов, людей по комиссиям, и людей с вопросами ко мне как к заведующему захлестнула с головой.

Примерно через час после начала в кабинет вошёл молодой парень лет двадцати. В мятой рубашке, с синяками под глазами и трясущимися руками.

— Здравствуйте, доктор, — протараторил он. — Мне плохо очень. Меня нулевым записали, потому что у меня инфаркт, кажется. Я в интернете прочитал, что так инфаркты начинаются…

— Так, давайте по порядку, — прервал я его. — Фамилия и что случилось.

— Пустов Дмитрий, двадцать лет, — отозвался тот. — В груди плохо, как будто сердце сейчас выпрыгнет. И воздуха не хватает!

Я уже усадил его на стул, принялся мерить пульс. Сто сорок ударов в минуту, многовато. Кожа бледная, зрачки расширены, повышенное потоотделение. Он явно отравился какими-то веществами.

Я проверил его праной и определил конкретно, в чём дело.

— Дмитрий, сколько кофе вы выпили за сутки? — спросил я.

— Кофе? — он пару раз моргнул. — Пару кружек… Но ещё энергетики пил.

— Сколько? — повторил я вопрос.

— Банок пять, может, шесть, — наморщил он лоб. — Ещё пацаны на курсе колу советовали, её тоже несколько бутылок. А ещё таблетки, от усталости, на травах…

— И как давно вы не спали? — уточнил я.

— Трое суток, — признался Дмитрий. — Сессия горит, ничего не успеваю!

Вот и ответ. Кофеина просто огромное количество. В итоге классическая кофеиновая интоксикация с присоединением вегетативной реакции. У молодых, здоровых ребят она часто выглядит именно так: тахикардия, дрожь, панические атаки на этом фоне.

— Дмитрий, у вас нет никакого инфаркта, — мягко сказал я. — У вас банальная острая кофеиновая интоксикация. И я вам помогу.

— Похоже на инфаркт, — помотал он головой.

Упрямый.

— Лена, выпиши направление на ЭКГ по цито и отведи туда пациента, — распорядился я.

Больше для его спокойствия, сам-то я уже праной всё проверил. Влил уже небольшое количество, чтобы постепенно начать снимать кофейную интоксикацию.

Лена быстро выписала направление и осторожно повела Дмитрия на ЭКГ. Я успел принять пару пациентов до их возвращения.

— Синусовая тахикардия только, — протягивая мне плёнку, заявила Лена.

Как я и говорил.

— Итак, сейчас вам надо пить больше воды, — сказал я. — Лена, налей ему стакан воды, пожалуйста.

Параллельно я делал вид, что считаю пульс, и вливал прану. Снимать кофеиновую интоксикацию полностью я не собирался. На это уйдёт много энергии, а она может ещё понадобиться. Да и интоксикация уйдёт за несколько часов, как только парень перестанет вкачивать в себя энергетики и выспится. Поэтому я просто успокаивал сердечный ритм и гасил паническую атаку.

— Так, никакого кофе, чая, колы, энергетиков минимум сорок восемь часов, — строго сказал я. — Пейте больше воды. И самое главное, сейчас придёте домой и ляжете спать.

Заснёт он без сомнений, моя прана поможет.

Дмитрий выпил предложенный Леной стакан воды. Выглядел он уже куда спокойнее.

— А как же сессия? — спросил он. — Послезавтра экзамен ещё один.

— Если вы продолжите в таком духе, то не сможете даже билет вытянуть, — строго сказал я. — Лучше отвечать на экзамене в адекватном состоянии.

Он послушно кивнул. Совокупность моих слов и праны действовала отлично.

— И ещё, я понимаю, что сессия — это стресс, — добавил я. — Но не стоит мешать энергетики, непонятные таблетки и кофе. Это путь в реанимацию. У молодых организм терпит до поры до времени, потом терпеть перестаёт. Начинаются аритмии и гипертонические кризы. Не делайте так больше.

— Понял, — снова кивнул Дмитрий. — Спасибо, доктор. Мне как-то уже легче стало.

Я ещё выписал ему лёгкое успокоительное, чтобы он легче переносил сессию, и отпустил домой.

— Знакомая картина, — сказала мне Лена, когда он вышел из кабинета. — Сама жёстко переживала на сессиях. Сидела на энергетиках, хотя и не в таком количестве.

Как и сам Саня, возможно. Только я об этом уже не помнил.

В этот момент дверь моего кабинета без стука распахнулась, и вошёл Бумагин собственной персоной.

— Ну что, Саня, — проговорил он. — Пакуй трусишки!

— Чего? — поднял я на него взгляд. — Очередной очень странный прикол?

— Да какие приколы! — отозвался Илья. — Собирай вещи, мы с тобой едем в Санкт-Петербург. На конференцию!

ЧТО⁈

Глава 5

Илья выглядел ну слишком довольным. Гриша таким был, помню, когда впервые повесил на ручку двери носок и