Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов

мы будем в осаде, это нервы. Грохот, пожары, постоянные атаки и много крови. Не дай Бог что-то случится… Ты же сама себе этого никогда не простишь. Тем более, подумай об Анфисе и Юре. Им здесь разве будет безопасно?

— Дима, я дочь князя. Не растаю от вида крови.

Это стало последней каплей.

— Прежде всего, ты моя жена и мать моего будущего ребёнка! — я повысил голос. Впервые между нами произошла ссора. Алёна нахмурилась, но взгляда не отвела.

Я прошёлся по комнате, подбирая слова.

— Ты сейчас не о ребёнке думаешь, а о своей гордости.

— О себе⁈ — Она шагнула ко мне. — Я думаю только о тебе!

— Вот именно! Обо мне думать не надо. Думай о себе и о ребёнке. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности. — Она поджала губы. — Думай, что хочешь! Обижайся, не обижайся. Но ты поедешь с Ярославом в Нижний Новгород. Поняла меня? У тебя есть достаточно времени, пока снег не ляжет.

— Это мы ещё посмотрим, — прошипела с обидой она.

— Посмотрим.

Мы легли и отвернулись в разные стороны, так и уснули.

Ночью она заворочалась и повернулась, обняла меня сзади, прижавшись лицом к лопаткам. Так сказать, по привычке, и я аккуратно поправил её одеяло, закрывая плечи.

А утром она включила режим молчания. Ярослав сидел напротив, смотрел на нас обоих, жевал хлеб и помалкивал.

Но когда мы вышли во двор, Ярослав пристроился рядом и негромко спросил:

— Из-за Нижнего Новгорода?

— Из-за него.

— Другого от неё и не ожидал, — он пнул ком снега с порога.

— Поговоришь с ней? — спросил я. — Может, она тебя сможет услышать?

— Куда я денусь. — Ярослав немного помолчал. — Я тоже понимаю, что так лучше для всех нас.

— Анфису, — сказал я и тут же добавил, — да и Юрия с Нувой тоже надо будет перевезти. Им тоже здесь не место.

Ярослав задумался ненадолго.

— Да, конечно, — ответил он. — Я его хоть и не признал, но видел пару раз. Хороший мальчишка растёт, а цвет кожи (мулат)… такой интересный. Спасибо, что заботишься о нём.

— Пожалуйста, — я перекинул поводья через шею Искры. — Только вот ничего, что там Софья? Чудить не будет?

Ярослав наклонил голову, ухмыльнулся.

— Ну, я…

— Она же не станет им как-то вредить?

— С одной стороны, да, — протянул он. — Но я поговорю с Алёной. Попрошу её, чтобы она не болтала, кем Юрий мне приходится.

— Думаешь, не догадается? Посмотрит на мальца и не догадается, откуда такое особое отношение?

Ярослав опять помолчал. И вот тут я почувствовал, что сейчас скажет что-то такое, что мне не понравится.

Моя мысль оказалась пророческой.

— Я попрошу её сказать, что это ещё один твой ребёнок.

Я уставился на него.

— ЧЕГО-о-о? — охренев от его слов, взревел я.

— Ну, а какая тебе разница? — он даже плечами пожал. — Одним больше, одним меньше.

Я не стал думать. Просто прописал ему по почкам, разумеется, не в полную силу, так, слегонца, чтобы он понял, что такие шутки плохо кончаются.

— Ты ошалел⁈ У меня вообще-то жена беременная, — я шагнул к нему вплотную. — Между прочим, твоя сестра родная. И ты просишь её рассказывать людям, что я по округе детей сею?

Он скривился от боли, видимо в порыве эмоций я приложил несколько больше сил, чем хотел. Хотя-я, уроком будет…

— Ладно, ладно, — замахал он руками. — Не сердись. Я понял, что глупость сморозил, поэтому придумаю что-нибудь другое. — Я улыбнулся, и тогда он более спокойным голосом продолжил. — Но в любом случае, Алёну и детей я заберу с собой. Им тут не место.

— Спасибо, — сказал я.

— Пожалуйста.

Мы сели на коней.

— Какие сегодня планы? — спросил Ярослав.

— Предлагаю до селитряниц съездить. Проверить, как у них дела. Заодно распоряжусь, чтобы следующую партию перевезли побыстрее.

Мы выехали за ворота, и я продолжил озвучивать свои планы.

— Заодно распоряжусь завозить туда провиант для рабочих, — продолжил я. — Зимой, чтобы не обнаружили, лучше вообще тропу не топтать. Будем подгадывать время, когда снег будет собираться идти, тогда и за порохом ездить.

— Мысль здравая, — сказал он. — Хотя я думал, что ты сожжешь там всё, а по весне заново отстроишь.

Я посмотрел на него, как на умалишённого.

— Я тебе что, царь Мидас, нахрен, такими деньгами разбрасываться? Золотую жилу за баней не раскопал пока.

— Царь — кто? — переспросил он.

Я махнул рукой.

— Забудь.

— Нет уж! — не унимался Ярослав. — Рассказывай, кто такой этот Мидас и при чём тут золото за баней?

Я вздохнул.

— Была такая легенда. Слышал про Грецию?

— Слышал.

— Ну так вот. Был там царь. Мог прикосновением мизинца обращать в золото всё что угодно. Любой предмет, любое живое существо.

Глаза Ярослава блеснули.

— Вот это да… Вот бы мне такой дар!

— Не скажи, — усмехнулся я. — Случайно он задел пальцем свою дочь.

Ярослав открыл рот.

— И что, она погибла?

— Выжила, но только чудом и с Божьей помощью. — О том, что в легенде говорилось о языческих богах, я промолчал.

— Ну, за всё надо платить, — глубокомысленно выдал он.

— Вот именно. После этого он лишился дара. А взамен за жизнь дочери отдал всё своё золото. И то, что он мизинцем обратил, и то, что было.

— А зачем то, что было?

— Потому как не помнил, что обратил он, а что добыли на рудниках. Так что я даже не знаю дар это был или проклятие.

Ярослав помолчал, смотрел куда-то в поле.

— Когда ты вот так говоришь со мной, — сказал он наконец, — мне всегда становится не по себе.

Вдруг он рассмеялся, и я тоже не сдержал улыбки.

С Майко и Меньшиковым проблем не было. Быстро обговорили планы, выслушал предложения и отправились домой.

Я первым увидел столб дыма.

Такой бывает, когда горит что-то большое. И со страху мне показалось, что идёт он со стороны Курмыша.

— Гоним! — заорал я.

Ударил Искру пятками. Ярослав рванул следом без вопросов. Мы выскочили на холм. Я натянул поводья так, что Искра захрапела и осела на задние ноги.

Курмыш стоял целый. А вот у реки полыхало…

Глава 5

Нескольких секунд хватило, чтобы разглядеть дальние надстройки. Полыхала не литейная, а кузница Артёма и деревянные щиты вокруг тигельной печи.

Народ уже стоял цепочкой от реки. Вёдра шли по рукам, без команды разобрались сами. Я соскочил с Искры ещё на ходу, едва не навернулся, поймал равновесие и выцепил взглядом троих дружинников.

— У входа в литейную! — заорал я. — Никого