Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

— «Немного» — некорректный термин. Я досконально разбираюсь в Законе, — ответил я, и это не было ложью, ведь я действительно успел проиндексировать земное право вдоль и поперёк.

Витя кивнул, соглашаясь со мной, и сказал:

— Ага… Тут дело одно есть. Моя, значит…

— Твоя — кто? — меня раздражала нерешительность соседа.

— Да жена, блин! Короче… не знаю, как сказать. Плохо ей очень.

— Я не медик. Я юрист.

— Вот я ей тоже говорю. А она заладила: иди и попроси. Срочно! Короче, беда с ней, серьёзная беда.

Сосед занервничал ещё сильнее, избегая смотреть мне в глаза.

Глава 3

Я успел усвоить, что помимо законодательных норм в обществе людей существовали и неписаные правила. Такие, как гостеприимство. Среди них был ещё один важный пункт — взаимопомощь. Насколько я понял, для местных эти моральные императивы порой имеют больше влияния, чем сам Закон. И, как показал недавний опыт, следование им также способно питать моё Ядро. Поэтому я решил Виктору помочь. Как они говорят — по-соседски. Идти безумно не хотелось, но нужно было мимикрировать под местного максимально.

Мы поднялись этажом выше и зашли в квартиру. В отличие от моего серенького обиталища, здесь меня ждало богатство напоказ и кричащие цвета. Одно красное тканевое покрытие стен чего стоило — у меня глаза заболели от выкрученной на максимум ярости.

— Пойдём-пойдём, — Виктор торопливо провёл меня в комнату, где на диване перед телевизором сидела женщина в пушистом белом халате.

— Добрый вечер! — поздоровался я.

— Здрасьте, — рассеянно ответила она.

— Ты присаживайся, — Виктор указал на кресло. Затем он взял пульт и выключил телевизор. — Это Юля, моя жена. Да ты её знаешь.

Женщина кивнула. На мой взгляд, с ней всё было абсолютно нормально. Броская внешность. Память Ильи услужливо выдала эмоциональную справку: «красивая тётенька, бриллиант нашего подъезда».

— Что случилось? — перешёл я к сути дела.

Юля посмотрела на меня и… выразительно подмигнула правым глазом.

Я замер. Что бы это значило у аборигенов? В моей родной галактике резкое асинхронное сокращение зрительных мышц означало готовность к немедленной атаке. Здесь же база данных реципиента предлагала иные трактовки: тайный сговор, скрытый мотив или… флирт.

— Вы хотите, чтобы мы поговорили наедине? — осторожно уточнил я.

Соседка посмотрела на меня и снова подмигнула. Ничего не говоря! Я тоже кивнул, принимая невербальный сигнал, повернулся к соседу и сказал:

— Выйди, пожалуйста.

Сосед опешил. И возмутился:

— В смысле? Зачем ты меня выгоняешь? Это моя квартира!

— Думаю, твоя жена не хочет говорить при тебе, — хладнокровно пояснил я, защищая интересы потенциального клиента.

Виктор нервно взмахнул руками и уставился на супругу.

— Юля, ты чего? Ты меня стесняешься, что ли? Или… что-то скрываешь?

— Нет, — тихо ответила жена.

Я приглядывался к обоим. Ситуация становилась нелогичной. Я повернулся обратно к соседке.

— Пусть он останется?

— Да, — сказала Юля.

И снова мне подмигнула.

Мои логический анализатор зашёл в тупик. Она утверждает одно, но подаёт тайные сигналы, требующие обратного.

— В таком случае я всё понял, — жёстко констатировал я и уже официально, не как сосед, а как юрист, обратился к Виктору: — Покиньте помещение!

Я знал, что в этом мире существует такое понятие, как бытовое насилие. И что его жертвы не могут о нём говорить в присутствии их мучителя. Психологический барьер, так это называется.

Накал в комнате достиг предела. Муж побагровел, явно не понимая, что происходит в его собственном доме, и почему сосед Илья вдруг начал командовать. Мои же нейроны перегревались от обилия противоречивых вводных. Я начал выходить из себя. Эмоции — враг Закона, но сейчас они брали верх.

— Не надо его выгонять, — сказала соседка и в очередной раз мне подмигнула.

— Да в чём дело-то⁈ — не выдержал я, повысив голос. — Зачем вы мне всё время подмигиваете⁈ Я вас не понимаю! Что это значит? Что за скрытые намёки⁈

В комнате повисла напряжённая тишина. А в следующую секунду Юля закрыла лицо руками и разрыдалась. Громко, навзрыд, вздрагивая всем телом.

— Да не подмигивает она тебе, Илюха! — в отчаянии крикнул Виктор, бросаясь к дивану и обнимая плачущую жену за плечи. — У неё глаз дёргается! Это нервный тик! Последствия косметологической операции! Потому мы тебя и позвали!

— Какой операции? — опешил я.

— Красоты захотелось! — прошипел Витя, сердито покосившись на жену.

— Ну Витя! — рыдая, попросила Юля. — Прекрати!

— Я не понимаю, — честно признался я, пытаясь выстроить логическую цепочку. — Концепция красоты… и ваши текущие физиологические проблемы. Как они связаны?

— Я хотела глазки себе сделать! — всхлипнула женщина.

— Глазки? — В эту секунду я подумал, что с планетой мне категорически не повезло. Неужели этот биологический вид рождается без базовых оптических сенсоров, и они вынуждены конструировать их искусственно в зрелом возрасте⁈ Хотя это бред! Я видел их детёнышей, глаза у них были на месте.

— Да! — сквозь слёзы подтвердила Юля. — «Лисьи глазки» — это сейчас тренд сезона!

— Ну, знаешь, такие… хитренькие, миндалевидные, — попытался пояснить Витя, делая неопределённые жесты руками возле своего лица.

Мой разум с трудом переваривал информацию. Местные обитатели добровольно подвергали себя медицинскому вмешательству, чтобы стать похожими на мелких лесных хищников? Память подкинула образ лисиц, и я понял, что… ничего не понимаю.

— То есть вы хотели изменить изначальную форму глаз? — уточнил я, наконец-то до меня начала доходить суть их абсурдных манипуляций.

Юля тоскливо кивнула. И снова мне подмигнула. Из-за сдавливающих горло спазмов и рыданий нормально вести диалог она уже не могла.

— Ей прямо в глаз укол ставили! — решил нагнать жути муж.

— Да не в глаз! — возмущённо поправила его Юля, размазывая косметику по щекам. — В веко! В самый уголок!

— И каков результат? — сухо попросил я продолжить.

— Мне понравилось… поначалу. Но потом началось вот это! — Юля снова непроизвольно моргнула и зарыдала ещё громче.

— Неприятный тик, — констатировал я очевидный факт повреждения нервных окончаний.

— Неприятный⁈ Неприятный⁈ — она вскочила с дивана, сверкая заплаканными глазами. — Да с ним жить невозможно! Я работаю с людьми! Сижу и мигаю им как дура! Одни думают, что мне взятку