Я есть Закон! - Алексис Опсокополос

у меня сейчас доступ к первичной энергии Ядра, от этой квартирки, да что там квартирки, от всего дома осталась бы лишь дымящаяся воронка. Я выскочил в коридор и рывком распахнул входную дверь, готовый вынести немедленный смертный приговор.

На пороге стоял Юлиан Иванович — директор местного Товарищества собственников жилья. Тот самый, что проводил собрание.

— Вы вообще смотрели, сколько времени⁈ — прорычал я, сжимая кулаки и едва сдерживая желание вышвырнуть его в лестничный пролёт.

— Восемь утра, — примирительно и даже немного испуганно ответил председатель, делая шаг назад под напором моего взгляда.

Я замер.

— Что⁈

Мои внутренние хронометры дали сбой. Оказалось, что человеческий организм способен впадать в глубокий неконтролируемый стазис на целую треть земных суток, полностью отключая сознание своего носителя. Я проспал всю ночь и даже не заметил этого. Ужасающая уязвимость!

— Понимаю, что рано, — виновато забормотал Юлиан Иванович, переминаясь с ноги на ногу, — но я боялся, что позже не застану вас дома. Вы же на работу сейчас уйдёте…

Я молча сверлил его взглядом, ожидая сути. Директор ТСЖ откашлялся и заискивающе заулыбался.

— Илья Сергеевич, я ведь почему пришёл, — начал он елейным голосом. — Хотел лично сказать вам спасибо! Редко в наше время встретишь такое неравнодушие, такую, знаете ли, активную гражданскую позицию!

Я продолжал молчать, всем своим видом показывая, что лесть на меня не действует. Юлиан Иванович тяжело вздохнул и сменил тактику, попытавшись надавить на жалость.

— Вы же поймите моё положение… Управлять таким ветхим фондом — это сущий ад. Трубы гнилые, проводка искрит, крыша течёт. Жильцы ничего не понимают, только жалуются, а я ночами не сплю, всё думаю о благе дома, как бы всё это не рухнуло нам на головы.

— Ближе к делу, — сухо оборвал его я.

— Да-да, конечно, — он суетливо закивал, плавно подводя к главному. — Вы же человек умный, юрист, кажется. Должны понимать, что дело уже решённое. Реновации быть в любом случае, государственной машине дан ход, и мы здесь бессильны. Но я вам лично безмерно благодарен за то, что вчера на собрании вы так чётко указали на некоторые… юридические ошибки в бумагах.

— У вас не было ошибок в бумагах, у вас отсутствовали сами бумаги.

— Мы всё исправим, Илья Сергеевич! — заверил председатель, потрясая перед моим лицом пухлой пластиковой папкой с бумагами. — Всё уже почти нормально. Документы-то были, все согласования пройдены, просто Константин Дмитриевич их вчера с собой не захватил, замотался. Вот, посмотрите, здесь всё есть. Здесь копии всех нужных документов. А главное — имеется официальное решение городского комитета, утвердившего реновацию! Так что всё по закону…

Я молча вытянул руку, взял папку из его пухлых пальцев и с силой захлопнул дверь прямо перед его носом. И тут раздался стук.

— Эй! А документы⁈ — глухо донеслось снаружи.

— Вечером посмотрю! — отчеканил я через дверь.

Убедившись, что шаги Юлиана Ивановича стихли на лестнице, я бросил папку на тумбочку. Что ж, вечером я просканирую этот их «утверждённый план» через своё Зрение Истины. Интуиция Высшего Судьи подсказывала мне, что там я найду столько нарушений, что энергии за их изобличение хватит на портал с этой планетки.

* * *

Дорогие читатели!

Если книга вам понравилась, вы можете поставить ей лайк, жамкнув на заветное сердечко на странице книге. Для вас это мелочь, а авторам очень приятно.

А если вы ещё и в комментариях своё мнение о книге выскажете, то это вообще будет здорово. Для авторов это важно.

Ну и не забывайте закинуть книгу в библиотеку, чтобы не пропустить уведомления о выходе новых глав.

Но если забудете — главы каждый день в 0.15. И даже в праздники и выходные.

Глава 4

Я прислушался к ощущениям своей оболочки. Состояние оценивалось как критическое. В висках пульсировала тупая, ритмичная боль, мысли путались, превращаясь в вязкую, неповоротливую кашу. Полное отсутствие пищевого интереса — я с трудом заставил себя влить в желудок чашку горячего травяного отвара.

Нейронные сети реципиента забили тревогу, посылая настойчивый химический сигнал: надо покурить, и всё пройдёт.

Я замер, поражённый осознанием. Я, Великий Иллитар, Верховный Трибунал и Хранитель Кодекса, вершитель судеб целых галактик… испытываю ломку? Страдаю от примитивной наркотической зависимости⁈ Это было не просто унизительно. Это было оскорблением самой моей божественной сути.

Остаточная память Ильи тем временем услужливо подкинула координаты: верхняя полка шкафа, под старыми свитерами. Заначка. Четыре нетронутые пачки.

Я подошёл к шкафу и достал прямоугольную картонку. Пальцы предательски дрогнули, предвкушая знакомую моторику.

«Всего пара затяжек, — прошептала биохимия мозга. — Только чтобы стабилизировать систему и снять синдром».

Я отшатнулся от шкафа, испугавшись собственных мыслей. Я становлюсь слишком человечным. Эта биологическая оболочка начала заражать меня. Нет, не вирусом — чем-то куда более разрушительным. Слабостью.

С глухим рычанием я скомкал пачку в кулаке. Сгрёб с полки остальные три и направился в санитарный узел. Местный утилизатор отходов, работающий на гидродинамическом смыве, отлично подойдёт для приведения приговора в исполнение! Я бросил смятые упаковки в фаянсовую чашу и нажал на кнопку. Бумага и табак закружились в шумном водовороте и исчезли в недрах канализации.

«Зря», — тоскливо и обречённо отозвалась память Ильи.

Я вышел из подъезда в утреннюю прохладу, гордясь своей маленькой, но принципиальной победой над физиологией. Однако испытания на этом не закончились. Возле лавочки словно из воздуха материализовался подросток в мешковатой одежде. Память подсказала, что его зовут Витёк, и он живёт во втором подъезде.

— Илья, закурить не найдётся? — с надеждой спросил Витёк.

Я остановился. Просканировал взглядом его незрелый, растущий организм, и во мне снова проснулся Хранитель Кодекса. Я решил оперировать исключительно фактами.

— Температура горения табачного изделия составляет порядка восьмисот градусов по шкале Цельсия, — методично и сухо начал я. — В процессе термораспада выделяется свыше четырёх тысяч химических соединений, из которых минимум сорок являются доказанными канцерогенами. Систематическое вдыхание данного аэрозоля снижает полезный объём лёгких на пятнадцать процентов в первые пять лет и гарантированно сокращает эксплуатационный ресурс твоего тела на десять — пятнадцать земных лет, параллельно запуская необратимые мутации на клеточном уровне.

Подросток завис. Он несколько раз моргнул, переваривая обрушившийся на него массив статистических данных, затем разочарованно скривился:

— Не душни, а? Нет так нет.

Я дошёл до пункта ожидания общественного транспорта как раз в тот момент, когда громоздкая металлическая