Медоед 9 - Макс Гудвин

Идя по хорошо освещённой лестнице вниз, я не встретил никого. Казалось бы, сюда, в отель, эвакуировали больше взвода людей, а я словно один в сером бетонном замке блуждаю по этим коридорам. И, найдя комнату Осьминога, я постучался — всё-таки жилое помещение — и потянул дверь на себя. Входя в комнату, я не увидел чего-то супер странного, разве что стена напротив кровати задёрнута ширмой. Сам Осьминог сидел на койке в халате как у меня, а в руках его было светлое пиво, которое, похоже, и «волшебникам» не чуждо.

— Пиво будешь? — спросил меня он.

— Буду. — ответил я и, видя его жест, указывающий на холодильник у входа, открыл его. А в холодильнике было всё как у людей: много йогуртов, шоколадки с орехом, колбасы, сыры, уже нарезанный хлеб, минеральная вода, газированная вода, пиво, водка, огурцы-корнишоны, три продолговатые банки шпрот. Пиво было много, очень. Оно занимало целый отдел, и я взял оранжевую бутылку, открыв её красную крышку по стрелочке, и сделал шаг, снимая свои тапочки рядом с его обувью, оставаясь босиком.

— Ну, за то, что выжили, Медоед? — произнёс он, протягивая мне свою бутылку, и я чёкнулся об неё и пригубил холодный и колючий напиток.

— Чего звал? — спросил я, присаживаясь рядом, но на расстоянии руки.

— Пива попить. А то я не усну: после активации силы потом нервозность лютая. Спасает либо глицин с пирацетамом, либо пиво. Я выбираю пиво. Рак, если что, я вылечу, а вот нервы — вряд ли. — произнёс он.

И я вдруг вспомнил слова доктора из «дурки» в Питере, что если говорить с психами, то можно поверить в их видение мира. Чуть посомневавшись, я решил, что мне терять точно нечего, что мой мир — это вечная беготня и стрельба, интриги старших офицеров и чиновников, и семья, которую я вывез и не имею времени даже позвонить лишний раз. Похуй, «веди» меня в свой мир розовых пони! Под пивко притворюсь, что фэнтези реально.

— Если ты рак можешь вылечить, то, может, тебе не в ликвидаторы, а в лекари? — улыбнулся я, отпивая. Смотря на синюю ширму над его рабочим столом у компьютера.

— За лекарство так не платят, как за убийства. Сегодня я откатился по запасам маны на два года и восемь месяцев. Вся потому, что Ёрш и Сокол решили нас убить под шумок. — произнёс он и поморщился.

— Думаешь, сами решили? — произнёс я, думая про Совет ОЗЛ и про возможные интриги «княжны» Берёзы.

— У тебя, Медоед, много врагов. У меня в этом мире не меньше. Какая разница — сами или нет? Вот ты и, вообще все вокруг считают меня психом, а я притворяться просто устал. Тебе-то попроще: ты из этой эпохи… — начал он жаловаться «пойдя с козырей».

— Думаешь, попроще? — улыбнулся я, сделав еще глоток.

— Думаю. Смотри, Медоед: ты сказал, что я один на Нижний Новгород остался. Это хорошо: больше задач — больше золота. Хотя тут теперь не так классно платят, как раньше…

— У нас не золото, у нас деньги. — поправил я его.

— Я не дебил, Медоед. Я знаю, что у вас. — с этими словами он встал, поставил бутылку на стол, взялся за штору и аккуратно отодвинул её в правую сторону.

— А-ху-еть… — выдохнул я, потому что в комнате словно стало светлее.

На стене, зашкуренной до бетона, была инсталляция. Прямо по бетону были проложены золотые сплющенные полосы, создающие сложный геометрический узор, чем-то похожий на мандалы Фомы, но из золота. А на каждом углу инсталляции на меня смотрел драгоценный камень. Красные, синие, зелёные, жёлтые, фиолетовые и бесцветные — они все располагались на углах и будто были впаяны в металл. Сама геометрия рисунка походила на созданный из угловатых символов круг — два на два метра. А на золотых лентах были вырезаны символы на русском языке.

— Я делал её пять лет, потом перенёс сюда и ещё неделю копался, чтобы собрать, убеждая ювелиров выплавлять мне длинные трубки, а потом плющить их, чтобы я мог наносить на них символы. Подписал на русском чтобы не забыть куда какой поток идёт, и какая ветка заклинания, что делает. Алкашка, знаешь ли, ума не добавляет, даже магам надо записывать!

— Это золото и драгоценные камни? — спросил я.

— Да, золото хорошо проводит энергию, а камни аккумулируют её в себе и не отдают, кому попало, потому что они жадные. Пару раз меня кинули ювелиры, дали латунь и фианиты, пришлось убивать. Для них это всё игрушки, но я все свои деньги вкладываю сюда, потому что лишь это для меня важно!

— Это красиво. — произнёс я искренне, смотря на произведение искусства психопата.

— Магия всегда красива. У вас в мире мало того, что силы нет, так ещё и жрут как не в себя.

— Кто жрёт? — спросил я, отпивая.

— Да все жрут: эгрегоры, демоны, да много кто ещё. И нельзя в себе много накопить, поэтому вы тут ничего и не можете. А если появится тот, кто сможет в себе её содержать, его пожирают, если он засветится. Ваш мир очень голодное место, и я очень хочу отсюда свалить.

— Братух, ну за две недели подай рапорт на увольнение — и в принципе можешь сваливать. — произнёс я.

— Вот именно, что не могу. Чтобы прорвать «кордон» и выйти в междумирье, я никогда не накоплю, даже с такой батарейкой. — он указал на систему камней и золотых стержней. — Но я нашёл выход. Я планирую найти сильный род и через концепт нелинейности времени переместиться духом и сознанием в их свежепогибшего или умирающего юношу, ну или девушку, я пока не решил. Главное, чтобы мир был с магией и свободной маной.

— То есть тело тут останется? — спросил я.

— Скорее всего, да. — кивнул он отпивая.

— Как в фильме «Планета К-Пэкс»? — уточнил я.

— Не смотрел, мне некогда. Я ману коплю. А сегодня, когда ты от первого снаряда в кювет «ушёл», я уже понял, что будет жёстко, и активировал батарейку — себе и девке