Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

— узнав, что у него уже и жена есть, и даже двое мелких детишек — пригласил к себе и его с семьей, пообещав, что за зиму научу его «охотиться на вепрей». Я все же заметил, как он, заходя в мой дом, покосился на стоящий у двери лук и на тул со стрелами, и «вспомнил», что в нынешнем языке такие слова уже есть, а значит, и луки тоже народ использует. Но наверняка что-то куда как более примитивное, нежели монгольский лук, а с простеньким, из обычной палки гнутым, на кабана не поохотишься. С ним и зайца хрен подстрелишь (хотя зайца и с монгольским подстрелить — редчайшая удача, на моей памяти такое только Бых могла проделывать успешно), но как с «прогрессивным» луком завалить кабана, я давно уже знал. Вот только в одиночку на кабана ходить — дело дохлое, и даже не потому, что есть риск самому стать добычей. Но секач может и на пару центнеров потянуть, такого одному просто до дому не дотащить, даже на санях не дотащить, особенно по лесу. И даже если кабаниху забить, то это тоже за центнер будет, а вдвоем тушу тащить всяко сподручнее, и дело тут вообще не в весе добычи. Потому что если вдвоем этим заниматься, то один будет добычу тащить (и это буду не я), а другой (уже я) будет добычу от волков охранять — а без этого волки добычу домой принести шансов точно не оставят, они кровь (и визги забиваемых хрюшек) за километры чуют…

Уж не знаю, что там мой нежданный гость у себя дома обо мне понарассказывал, но спустя неделю запрошенные дети (в сопровождении дюжины крепких мужиков) были мне доставлены. За это я им отдал один «монгольский» лук и один тул со стрелами (а в тул-то полсотни стрел влезает). И гости ушли обратно домой очень довольными, а детишками теперь занялась Упа — жена Верша. То есть она занялась и своими двумя (которым, к моей досаде, было года три и года полтора от силы), и тем, которых мне в качестве слуг доставили. И с последними получилось вообще смешно (для меня — так очень смешно, хотя для хроноаборигенов ничего смешного не было). Девочек звали Дон и Лен (не Лён) — и это было еще терпимо. Но вот мальчики носили имена Маша и Даша…

Впрочем, что там Шекспир говорил про имена? В переводе Пастернака, если я не путаю? А сколько миллионов китайцев носит имя, для русского человека вообще… неважно. Привыкну и к тому, что Маша и Даша — имена вполне себе мужские. К тому же в нынешнем языке не различались звуки «б» и «в», а так же «с» и «ш» — зато, как и в «неандертальском», определенные шипящие звуки, различить которые мне было не под силу, тут считались «разными», а еще разными были целых три варианта произношения буквы «а». Но я на этом решил внимание свое не заострять: я туземцев понимаю, они меня понимают — и пока этого достаточно. По крайней мере мы вроде договорились о том, что когда растает снег, они пришлют ко мне десяток молодых, но уже взрослых мужчин «на обучение» — и я, глядя на то, как эти охотники пытаются совладать с моим луком, был уверен, что точно пришлют. Их-то луки, сделанные из простой палки, и ребенок натянуть бы смог, а мой «монгольский»… да и стрелы у них вызвали что-то близкое к экстазу — а я пообещал их научить самим делать такие же…

Зима совершенно внезапно наступила в первой декаде декабря. Причем наступила именно внезапно: вчера было тепло, днем температура поднялась аж до семи градусов и светило солнышко, а утром все вокруг было покрыто снегом, который продолжал густо падать с сурового серого неба, а температура была уже в районе минус пяти. И зима именно наступила: температура не поднималась (хотя и особых морозов все же пока еще не было), снег точно растаивать не собирался (за неделю его тут выпало… во дворе слой почти в полметра вырос). А я выяснил, как местное население с таким глубоким снегом в лесу все же зимой с голоду не подыхает: после того, как снег выпал, охотники из «охраны детишек» снова пришли. Я ведь им сказал, что Верша я не в качестве мяса у себя оставить решил, а чтобы он зимой мясо зверей для нас добывал — и они принесли парню «охотничьи лыжи». Очень, я бы сказал, современного стиля, то есть такие, которые можно легко (относительно легко) изготовить с использованием каменных рубил. Плетеные из ивовых веток и обитые снизу лосиной шкурой. То есть шкурой очень молодого лосенка, поэтому лыж в племени было все же мало — но с ними — я сам попробовал — по глубокому снегу можно было все же довольно просто ходить. Не бегать, а именно ходить довольно неспешных шагом — но, как я уже успел выяснить у Верша, бегать на охоте никому и не требовалось. Потому что охотники в основном не охотились, а собирали попавшуюся во всякие ловушки дичь, ведь с «современными» орудиями шансов завалить кого-то, размерами превышающего новорожденного зайчонка, просто не было. И орудия использовались тут не для охоты, а чтобы «волков отгонять», пока добытое домой тащат.

А еще я узнал (и что меня очень сильно удивило) что в поселке уже процветало животноводство. Несколько своеобразное, но все же именно животноводство: если в силки попадались мелкие зверушки вроде поросят или оленят с лосятами (имеется в виду совсем мелкие, но уже способные питаться не молоком), то их не забивали сразу, а притаскивали в поселок и там откармливали… некоторое время откармливали. А забивали их, когда «запасы корма» заканчивались (то есть когда заканчивалась возможность быстренько сбегать в лес и нарвать там травы какой-нибудь). А так как обычно это время точно совпадало с началом зимы и хоть и небольшими, но все же морозами, то забитая скотина обеспечивала племя мороженым мясом… примерно с месяц обеспечивала. Но, что меня изрядно смутило, обеспечивало именно заранее определенное время, независимо от того, была ли в поселке какая-то другая еда или нет. Потому что такое «животноводческое» мясо можно было употреблять далеко не всем. Да, похоже, уже начало возникать что-то вроде жреческого сословия. Именно жреческого, ведь, как мы считали в начальной школе, жрец — это тот, кто жрет много: все же знают, что жнец — это кто