Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

Я и не волновался особо, а просто методично запасал себе прокорм на зиму (в основном все же сушеные грибы, хотя и соленых опят заготовил четыре двухлитровых крынки). И насушил рыбки, правда, совсем немного: годных для засолки просто ловилось маловато. Еще в лесу насобирал лещины: ее было много, правда, до зарослей лещины нужно было километра два отшагать, но вдоль реки, по «заливному лугу», то есть через кусты продираться не приходилось. Ну и яблок успел до конца сентября запасти почти центнер, в самом «классическом» виде: я наготовил яблочной пастилы. Не сказать, что у меня лакомство получилось, но все же эту пастилу есть было можно без отвращения, а чтобы некоторую неприятность ёжева заранее отбить, я еще и чего-то вроде бормотухи литров двадцать запас.

Меня слегка удивлял нынешний климат: вроде уже конец сентября, а деревья в лесу все еще зеленели, грибы росли как бешеные. Ну что, мне же лучше: я этих грибов запас года на два вперед и теперь занимался «улучшением быта». Мне удалось подстрелить в лесу уже довольно большого оленя, причем достаточно близко от дома, так что я его даже дотащил, не померев по дороге. На срочно изготовленной волокуше дотащил, а по дороге еще и шкурами запасся. Волчьими: небольшая стая (в шесть голов) решила со мной мяском поделиться, уже моим мяском, в смысле оленятиной — но с этими зверями как бороться, я знал прекрасно. Так что сначала завалил вожака и его вожачку, потом еще одного стрелой приголубил — а остальные убежали. В принципе, так как я в лес ходил обязательно и с двумя «поварскими» топорами, я с ними бы справился даже если они на меня бросились — но не пришлось. Так что я отнес домой оленя, затем вернулся и шкурами волков разжился. Еще раз вернулся, но кто именно ободранные волчьи туши приголубил, выяснить мне не удалось. Да и не особо интересно это было: следы там, хотя и нечеткие, были довольно небольшие…

Дома я закоптил два оленьих окорока, еще колбаски оленьей наделал немножко (тоже копченой — точнее, варено-копченой, такую, по моему опыту, можно было пару месяцев в тепле все же хранить), остальное мясо я решил в печке по «новозеландскому методу» на некоторое время заготовить, распихав его, сколько влезло, по чугунам (правда, после этого окна вообще приходилось держать открытыми: на улице двадцать, а тут печь постоянно топится). Еще я в процессе «подгребания земли» на двор накопал несколько центнеров болотной руды (собственно, из-за этого я землю у реки на заливном лугу и копал главным образом). В общем, к зиме приготовился — но зима все не наступала и не наступала. Правда, к середине ноября (примерно, я точную дату равноденствия все же пока определить не смог, потому что только летнее солнцестояние знал, как вычислить, да и то, если день будет солнечным) дневные температуры начали приближаться в десяти-двенадцати градусам, а листья на деревьях начали не спеша желтеть.

А вот уже в двадцатых числах, когда я просто сидел на крыльце, поглаживая задремавших у меня на коленях котиков, решивших понаслаждаться последними теплыми деньками, я услышал человеческий голос, кричавший что-то между «я иду с миром» и «мне только спросить». А минут через пять на двор вышел из лесу скудно одетый человек, размахивающий зеленой веткой. Вышел, остановился, внимательно огляделся. А спустя, наверное, минуту он как-то робко поинтересовался:

— А ты кто?

Жизнь четвертая: Среди людей

Одет визитер был более чем скудно: температура на улице днем поднималась едва градусов до десяти, а ночами уже приближалась к нулю (хотя морозов вроде пока не было, но точно не знаю, я ночами все же спал, а не по лесу шлялся), а на нем было надето что-то вроде жилета из каких-то вылинявших шкур (похоже, заячьих, причем летних), а внизу на манер просторной юбки болтались две шкуры побольше, похожих на шкуры оленят. И он был босой, что меня изрядно удивило. Конечно, и неандертальцы иногда босиком всю осень ходили, и в прошлой жизни молодежь часто до снега босиком по природе шастала — но это если куда недалеко пройти нужно было, а в дальние путешествия все обувку какую-никакую старались все же надеть. Опять же, босой пяткой на камень острый наступить или на сучок — дело не особо радостное, а этот… Однако пока мне нынешние нравы знакомы не были, может тут принято таким манером закаляться?

Появление человека меня испугало не очень, точнее, я вообще не испугался: лук стоял рядом с креслом, стрелы — только руку протяни. А человек явно был один: если бы там толпа шла, то котики их бы точно услышали. Но вот заданный им вопрос меня слегка так вогнал в ступор, так что я ответил… уклончиво:

— Живу я здесь… но это ты ко мне пришел, а не я к тебе, поэтому сначала скажи кто ты и зачем вообще пришел?

Человек как-то помялся, но все же ответил:

— Я — Верш из народа волков, принес вкусную пищу для твоего огня, — и он помахал зажатой в руке еловой веткой. Наверное, это было какое-то ритуальное приветствие, а визитер, с ним покончив, несколько секунд помолчал, глубоко вздохнул, еще раз внимательно на меня поглядел, после чего продолжил уже более конкретно отвечать на мой вопрос:

— Я пришел поглядеть, откуда тут дым идет давно. Вдруг кто-то заблудился… — договаривать он не стал, но у меня зародилось подозрение в том, что заблудившемуся от встречи с людьми из этого племени ничего хорошего можно было бы не ждать. И стало понятно, почему он при виде меня обалдел: мало того, что я сидел на крыльце явно нестандартного для нынешних времен дома, так еще и в кресле разместился… весьма своеобразном. То есть это была сделанная мною когда-то… да, пять тысяч лет назад качалка, но тогда она была просто деревянной, а здесь… Шкуры добытых мною волков оказались еще «летними», из них одежду на зиму было не сделать, так что я две шкуры насадил на ручки кресла (с набитыми рогозьим пухом головами, печально свешивающимися вперед), а третью постелил на сидушку — и там голова вниз просто свисала. А когда этот Верш зашел во двор, котики мгновенно запрыгнули мне на плечи и стали очень нехорошо на пришельца посматривать.