Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

Одной маленькой эльфийке надо все-таки завести привычку носить револьвер. Знала же, куда собралась. Впрочем, против шести орков потребовалась бы многостволка, вроде той, что мы использовали в Скаузере. А её приходилось возить на переделанной тачке.

Оглядевшись, я увидела железную трубу. Когда-то давно её прикрепили к стене, но с тех пор и крепление и сама труда изрядно проржавели. Стоило лишь как следует дернуть — и у меня в руках оказался кусок почти два ярда длиной. Ничуть не похоже на биденхендер, но возвышавшийся напротив орк явно удивился, увидев подобное оружие в руках маленькой эльфийки.

Как там советовал маэстро Моретти? Импровизировать?

Первый удар пришелся по носку выставленной вперед ноги. В башмаке из толстой кожи, но, когда по ней с размаху лупит железная труба, это все равно больно, даже для орка. Второй удар по лбу — пришлось даже подпрыгнуть для лучшего эффекта, но получилось хорошо, труба осталась целая, а орк, хоть и устоял на ногах, но заметно «поплыл». Прокрутив еще два оборота, чтобы оружие набрало скорость, я ударила другим концом трубы между ног — и громадный орк, даже не вскрикнув, рухнул на мостовую.

Но пятеро его друзей — остались.

Глава 4

В которой Фейри Грин смотрит на картины маринистов

— Кхм, мисс инспектор, — прокашлялся за моей спиной тролль. — Давайте лучше я разберусь.

С ответом я замешкалась, и констебль просто сдвинул меня лапищей в сторону, выходя вперед.

— Дарова, Мордек.

— Гррокс, ты штоле? — удивленно произнес один из оставшихся на ногах орков. — А эта малахольная с тобой?

— Со мной, — после короткой заминки признался тролль. — Инспектор Грин с нашего участка… ну, допрежь была. Эта… я просто ей рассказывал, что в предместье новая банда объявилась, а тут вы подвернулись. Ну и вот.

Заговоривший с констеблем орк вышел вперед, нагнулся к начавшему постанывать упавшему и без особых усилий приподняв его за воротник пиджака, поставил обратно на ноги. После чего снял с пострадавшего кепку, отряхнул наиболее пыльные места на пиджаке и брюках, после чего водрузил её обратно на макушку.

— А вы ничего такая дамочка, — обернувшись, заявил он, — резкая, как по… а, так вы ж эльфийка, тады понятно усе. Не свезло, значит, Ржавоклыку, за неделю второй раз по яйцам прилетает. Гульфик на трусы ему, штоле, железный приделать? Или… у него и так семеро по углам, ежли поубавить в темпе, старуха его только спасибочки скажет.

— Таннера пострадавшему хватит? — устало уточнила я. Осознав, что смертельная схватка отменяется, организм принялся срочно ликвидировать последствия адреналинового шока. — На поправку здоровья.

— Да за таннер мы все тут, — повеселел Мордек, — и здоровье поправим, и настроение, и все остальное!

Его приятели поддержали данное заявление одобрительным рычанием. Даже пострадавший приоткрыл глаз и промычал что-то неразборчивое.

— Мы ж теперь тоже эта… — орк выудил из кармана нечто смятое и засаленное, — добровольно судействуем, ну и все такое. Кстати, в той шайке орков только четверо имелось, а остальные два десятка — гоблины и человеки, во! Еще гном один затесался, — остальные орки при упоминании гнома отчего-то начали скалиться и пихать друга локтями. — Эта самое… а чего вы заявились-то в Черную Часовню?

— Нам нужен Ржавый Мэл, — выглянув из-под локтя тролля, заявила я. — Знаете, как его найти?

— Мистер Догерти? — орки озабоченно переглянулись, и я вдруг осознала, что насчет отката после шока организм, возможно, поторопился. — Не, понятия не имеем. А с чего его полиция вдруг ищет?

— Сейчас я не в полиции, — быстро сказала я. — Мне просто надо поговорить с мистером Догерти. Несколько вопросов и я снова исчезну.

— Ну разве что так, — орк, сдвинув котелок на лоб, поскреб затылок. — Тогда эта… давайте мы вас проводим. Квартал-то тута все-таки не самый спокойный, мало ли чего приключиться…

До сегодняшнего вечера я никогда не встречала Ржавого Мэла. Он же мистер Мелвин Догерти, сквайр — почему сквайр, никто не знал, а спрашивать у самого Мэла желающих как-то не находилось. Имевшийся в участке словесный портрет описывал некоего полуночного монстра, с черными кругами вокруг алых глаз, белой, как снег, кожей, острыми зубами, в три ряда наполняющими пасть до ушей, заточенными до бритвенной остроты когтями на вечно скрюченных пальцах и так далее.

Реальный Мелвин Догерти оказался похожим на студента, пытающегося совместить учебу с подработкой в лавке, то ли книготорговца, то ли старьевщика. Причем полубольного студента, с вечной простудой, неумолимо грозящей перейти в чахотку, так что бледность и мешки под глазами в сочетании с замотанным вокруг шеи вязаным шарфом выглядели более чем естественно.

С другой стороны, несмотря на неказистый внешний вид, его жилище оказалось хорошо протопленным, освещенным даже не газом, а совсем уж новомодным электрическим освещением и на удивление чистым. Запах пыли почти не ощущался и даже огромное количество старых вещей ближе в ходу не казались разбросанным в беспорядке хламом. Скорее похоже на музей, где старались выставить для публики как можно больше экспонатов. А дальше, где стояли книжные шкафы, а на стенах аккуратно развесили картины, помещение и вовсе становилось похоже на библиотеку. Причем не бедного и отнюдь не лишенного вкуса хозяина,

К примеру… стоп! Этого просто не может быть! Никто в Черной Часовне не повесит на стену картину за две тысячи броудов!

— Ваш чай, инспектор. Две ложки сахара, как вы и просили. Интересуетесь старыми книгами?

— В числе прочего, — призналась я, забирая блюдце с чашкой. — Как и картинами. Вон та за шкафом, вторая справа, это же работа Лионеля Хемуля?

— Подражание, но хорошее, — полуэльф вернулся за конторку, — Хемуль всегда подписывал свои работы. Плюс еще несколько деталей, видимых лишь нашим с вами глазам. К примеру, аквамарин у Хемуля светлее. Вот на этой стене, — он указал куда-то справа, — есть подлинник, «Закат после шторма», можете сравнить.

— Не боитесь открыто держать такую ценность?

— Я вообще мало чего боюсь, инспектор, — усмехнулся Мелвин, — к тому же, ранние работы Хемуля известны куда меньше, чем его поздние батальные полотна. Для большинства, даже мнящих себя знатоками, Хемуль это: «Последний бой адмирала Саклинга», панорама в сорок два фута в «морском» крыле Садингема.

— А вы, стало быть, знатоком являетесь?

— Замечать мелочи, знать мелочи, вот и все слагаемые моего успеха, — вновь выйдя из-за конторки, Мелвин встал рядом со мной, опершись о шкафчик. — Вы бы тоже смогли разглядеть столовое серебро посреди россыпи гнутых вилок или же серьгу с настоящим сапфиром среди дешевой бижутерии. Но многие ценные предметы на первый, даже очень