Оживитель Гробницы - Сергей Александрович Плотников

лапы хищного ящера — четырехпалые (три пальца вперед, один назад), с когтями. Разве что когти втяжные, как у «настоящих» зверей. И вся эта красота еще и покрыта рептилоидной иссиня-черной чешуей!

Зурро и Глинка на приезжего среагировали почти одинаково: Зурро с нервным воплем «ка-а-а!» слетел с плеча Ройги и пересел дальше, на комод. А Глинка сорвался со стола и полетел прятаться ко мне за пазуху — мол, самое безопасное место. Угу, как гладиться, так к девушкам, как спасаться — так ко мне!

Первая моя мысль была, каюсь: «Как же этот тип с женщинами-то?»

Вторая: «Охренеть как круто! Как он это сделал⁈ Как это ему не мешает⁈»

Я машинально начал прикидывать: там стопудово должен быть второй управляющий центр где-нибудь в крестце, как у тех же динозавров — потому что человеческий мозг просто не способен управиться с таким количеством столь специфичных конечностей! Но, наверное, одного «выносного» мозга мало, пришлось и в свой основной вмешаться, чтобы сконнектить со вспомогательным — а это уже высший пилотаж. Как мне кажется, задача на порядок сложнее, чем подцепить мертвый протез к живой плоти! У нас с Элсином тогда с нервами не получилось — а у этого, такое ощущение, что получилось бы!

Между прочим, его эпатажный внешний вид тем, кто понимает, говорит даже не столько о его мастерстве как некроманта. Хотя вот на крестце он вполне мог делать операцию и сам — в смысле, заранее подготовить себе нижнюю половину тела, а потом попросить кого-то отпилить верхнюю и пришить. Но на мозге сам себя не прооперируешь, и две половины тела тоже самостоятельно не сошьешь. Значит, есть у него искусный ученик или ученики, которым он полностью доверяет, не меньше, чем Элсин мне. Стало быть, он и учитель хороший? Или, во всяком случае, достаточно хороший, чтобы подготовить себе надежную смену.

Я так глубоко задумался, что практически пропустил начало разговора: оба магистра представились, глава Ковена в изысканных выражениях извинялся перед Теей и Игнис за нападение умертвия, а затем его слова почти сдублировал второй некромант — этого звали Карл Линдхольм, он был главным на Полигоне, где мы чуть было не остались ночевать вчера.

Речь Хьялмара Агрима от нормальной человеческой не отличалась — разве что говорил он довольно отрывисто, словно бы экономя слова. Мелочи по сравнению с ногами!

К чести наших живых девушек, они восприняли внешность главы Ковена совершенно нормально. Тея общалась с ним, не моргнув и глазом, и смотрела только в лицо. Она даже предложила гостям присесть и попросила слугу принести табуретку для Агрима. Тот махнул рукой: «Пустяки, я не устаю!» — и немного опустился на своих ногах, так, чтобы его лицо оказалось на уровне сидящих людей. А вот Линдхольм нормально уселся и даже взял в руки предложенную чашку с чаем.

Игнис не могла отвести взгляд от ног местного главы Ковена, но в целом тоже держалась достойно. Олла маячила на фоне молчаливой тенью, словно ее тут и нет, но Агрим к ней и не обращался. В отличие от Карсенов, он явно не считал своим долгом быть вежливым со всеми, кто находится в комнате!

Линдхольм, с другой стороны, вежливо поздоровался со всеми — и именно он первым заговорил по существу, после того, как оба некроманта принесли свои изменения.

— Вообще-то, конструкция этих умертвий такова, что должна полностью исключать возможность нападения, — хмуро перешел к делу начальник полигона. — Мы изолируем часть мозга, отвечающего за любое движение, от части мозга, отвечающей за программируемую деятельность, специальным механическим ключом. Это костяная пластина с нейропроводящей вставкой, которая соединяет две части мозга. Если пластина извлечена, умертвие просто физически не сможет сдвинуться с места! Точнее, не должно мочь. Поскольку мозг создания полностью прогорел, нас больше всего интересует — была ли эта пластина на месте? Нидаль утверждает, что он не отдавал умертвиям приказа вставить пластину.

— Интересный предохранитель, — заметил Элсин. — Хм. Видимая часть пластины представляет собой костяной прямоугольник размером с пол-ладони, расположенный в теменной области умертвия, с вырезанным на нем алхимическим знаком «опасность»?

— Да! — воскликнул Линдхольм. — То есть вы его видели?

— В попытке повредить мозг твари я запрыгнул прямо ей на голову, так что действительно видел, — подтвердил Элсин. — Пластина была на месте.

— Неужели Нидаль лжет? — хмуро спросил сам себя Линдхольм. — Такой ответственный исследователь!.. — он спохватился. — Ладно, извините, это наши проблемы, разберемся.

— А как давно вы начали устанавливать такие пластины? — уточнил мой учитель. — Мэтр Карсен упоминал о двух нападениях за последний месяц.

— Вот как раз после последнего и начали, — поморщился Линдхольм. — Это за месяц вчерашний инцидент стал вторым, а в общей сложности — уже третьим. Что-то у нас недоработано в этих экспериментальных химерах! Поэтому мы их на продажу и не предлагаем. Хорошо, что пока без жертв обходится. Еще раз извините за доставленные неудобства!

— Вы на голову запрыгнули. Двадцать четвертой модели, — вдруг отрывисто сказал главный некромант. — Она быстрая. Очень. Ваша пропускная способность?

— На пятистах метрах поднимаю без программирования, — спокойно ответил Элсин.

— Значит, и ускоряетесь хорошо. Понятно. Химеризация? Вижу, с глазами что-то.

Наблюдательный! С глазами мы постарались сделать так, чтобы на первый взгляд ничего не было заметно, Элсин даже видимую часть радужной оболочки обесцветил до своего родного светло-серого, чтобы Игнис было привычнее. Единственное отличие: он может при необходимости «раздвигать» зрачок на всю видимую часть глаза, чтобы видеть и в практически полной темноте. Пришлось повозиться, чтобы замаскировать внешнюю часть радужки под белок глаза, и днем глаза не казались пугающе нечеловеческими.

— Химеризованные мышцы с использованием эндемичной фауны моего родного мира, пять-триста один, — подтвердил Элсин. — Глаза — от крупной ночной птицы с Ошибки-пять, недавно вставлял.

— Ученик оперировал? — Агрим поглядел на меня очень острым, цепким и одновременно быстрым взглядом. — Протяните обе руки! — это было обращено уже обе ко мне.

У меня сердце екнуло — неужели Смертью проверять будет? А мы были так уверены, что никто на такое не пойдет! Но старому некру, конечно, правила приличия не писаны!

И все же я не стал паниковать раньше времени, протянул руки. Может, обойдется? Если вдруг вскроется мой живой статус… Н-да, даже не знаю, что хуже: раскрыть свое инкогнито или прикинуться еще живым учеником-младшекурсником. Второй вариант вроде как менее проблематичный, но