Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Он еще не закончил, а та самая нагловатая «зечка», успевшая уже отличиться не в лучшую сторону, шагнула из строя, демонстративно задрала подол ветхого платья, спустила вязанные из синтетической шерсти штаны и наделала лужу прямо в том месте, где и стояла.

– Подумаешь, – вызывающе усмехнулась она, обращаясь к другим новичкам. – Что вылупились? Диво увидели, что ли? Чистоплюи. Куколки бархатные. Что с вами дальше будет? За ручку вас нужно водить?

Станислав внимательно посмотрел на девицу и вдруг решительно шагнул прямиком к ней. Взял девушку за локоть и, пока остальные рекруты кое-как справлялись с массой закономерных неудобств, отвел в сторону.

– Ева? Так, кажется?

– Пусти, больно! – попыталась вырваться уголовница. – Да, Ева… Пусти, говорю. Не собственность ухватил.

– Тогда стой спокойно, – повелительным тоном шепнул Стас. – Чтобы снова не извиняться потом. Обещаешь?

Очевидно, напоминание о неприятных, если не сказать: противных до тошноты ощущениях, хорошенько встряхнувших ее пару часов назад, возымели отрезвляющее действие на девицу. Она подняла на пугавшего ее собеседника встревоженный взгляд и ответила:

– Ладно. Чо хотел?

– Не «чо», а «что», – уже спокойнее поправил Родимов. – Говорить учись по-людски. Пригодится, уверяю. А хотел я рассказать небольшую историю. Думаю, она тебе покажется интересной.

– Ликбезом со мной заниматься задумал? – снова съязвила Ева.

– В какой-то мере, – внезапно согласился собеседник. – Так, вот. Я родом из России, Польша под боком. Бывал я не раз в ваших краях. И обыкновенным туристом, и по делам.

Не впечатлило. Ева равнодушно пожала плечами.

– Один, что ли? Я говорю, один бывал в Польше? Я за тебя рада. И что дальше?

– А то… – с нажимом, потому что ему вновь не понравился тон девушки, произнес Станислав. – …что есть там небольшое местечко, маленькое такое, между Гданьском и Мальборгом. Интересное такое местечко. Наколочку тебе именно там сделали? Только я хорошо знаю, что означает собачий ошейник с цепочкой на языке польской тюремной геральдики. Не «злая собака», как ты заливала всем остальным, а «личный домашний зверек». На поводке. Ручная собачка. Так ведь?

Девушка испуганно вспыхнула, отстранилась и опустила глаза.

– Сдашь меня? – спросила она.

– Нет, – уверенно произнес Стас. – Если ты мне поможешь, а не будешь постоянно вредить.

Ее недоверчивый взгляд просветлел. Кажется, девушка боролась с сомнениями. В итоге приняла решение.

– Шестнадцать мне было, когда срок получила, – сказала она. – Ювелир один, жид проклятый, нашего пацана кинул на бабки. Вот мы и решили его приподнять, чтобы отомстить. Сигналка сработала. Мы не знали. Она не ревела. Сейф под охраной на пульте легавых стоял. Так и попались.

– Шестнадцать? – уточнил Станислав. – В Гуту, выходит, после двух лет «малолетки» попала?

Ева кивнула.

– Я так и думал. А там такие матерые «мамки» сидят, что одиночкой не выжить, тем более по первой ходке, без имени, авторитета и без друзей. Я деталей не знал, но основное понял еще в самом начале, когда ты с инспектором зацепилась. Не делай так больше. Тут не зона. Никто тебя силой в чужие промежности носом тыкать не станет. Не старайся дешевыми понтами заработать такой же дешевый авторитет, у тебя будет масса других возможностей. Поверь. И если ты меня сейчас хорошо услышала, то и я тебе помогу. Обращайся. И от наколки избавлю.

Теперь она смотрела на него совершенно иначе. В глазах бывшей уголовницы появилась надежда и зажегся живой огонек.

– Как же я тебе помогу? Что нужно сделать?

– А вот это уже разговор! – Стас улыбнулся. – Как тебе удалось приписать два года возраста? Тебе же всего двадцать сейчас?

Ева призналась.

– Легко посчитать, да? Двадцать, верно… Я, когда с зоны откинулась, пробовала работу найти. Жилье сняла дешевое. С хозяйкой договорилась в качестве оплаты мыть весь дом дважды в неделю, думала повезло. Стала работу искать, да так и не устроилась. Отчаялась уже, но тут ваше объявление прочитала. Одна беда, там возраст стоял от двадцати одного. Я в Гуту вернулась. Вертухайка одна на меня давно глаз положила. Рассказала я ей что и к чему, иначе она бы мне ксиву ни за что не исправила… Ну и заплатила собой, разумеется… Мне идти некуда. Нет никого. Родителей даже не помню. Сиротская я. Из приюта. А с судимостью сейчас кто меня куда возьмет? Подыхать что ли? Вот и подумала: вдруг в вашей среде получится и у меня что-нибудь. Не одна все же. А если и подыхать, так в теме. С толком. Чем жить отбросом…

Он ее внимательно выслушал. Поверил или нет, говорить рано, но выслушал до конца.

– Получится, если действительно того хочешь, – сказал Станислав. – А помощь твоя заключается в таких вот моментах, как ты продемонстрировала пятью минутами раньше. Ты пойми, это ты прошла через лабиринты лишений и… много чего. Ты, но не они. Большинство других людей никогда не жили в условиях жестких ограничений. Тем более не сталкивались с устранением элементарных разграничений полов. Не во всем, разумеется, но ты же сама видела. Вот в такие моменты твоя помощь просто, как говорят – в копеечку. Как бы странно не прозвучало, но, спасибо тебе, Ева.

– Ха-ха-ха! – она расхохоталась так неожиданно и громко, что привлекла к себе внимание многих присутствующих. – Спасибо за то, что нассала себе под ноги! Не знала, что за такое благодарят.

– Теперь знаешь, – усмехнулся Родимов. – Я вот тоже никак не думал, что буду благодарить человека за то, что нагадил у меня на глазах…

Спустя пять-семь минут заполненный пассажирами монибус закрыл двери. Стекла сделались матовыми и непроницаемыми для взора снаружи. Мягким ровным гулом сопровождался подъем салона на пневматических независимых торсионах, щелчком закрепилась плавающая магнитная подвеска, и наконец транспорт тронулся.

На улице снова лил дождь. Пока выбирались из городка практически не видели населения. Словно вымерли все. Или попрятались?

За городом веселее не стало. Надоевшие потоки воды, с небольшими перерывами падающие с небес почти три недели, изрядно портили настроение людям, уставшим от непогоды и слякоти.

Разговаривать сопровождающие запретили совсем, так что, после того как провели ознакомительный инструктаж и ответили вкратце на десяток предсказуемых стандартных вопросов, в комфортабельном салоне воцарилась полная тишина.

Пользуясь случаем, Родимов