Хранитель Замка - Виктор Молотов

ходила по главному залу с рулеткой и блокнотом, диктовала сама себе размеры и ойкала на трещины, а за её плечом Эльза заглядывала в записи и комментировала почерк.

— Какая старательная девушка, — сообщила графиня. — Пишет с наклоном влево. В моё время за такой почерк оставляли без сладкого.

— Помещение двадцать на десять… Балка это ужас какой-то, Виктор Александрович, она же вся чёрная! Записываю: зал, аварийно… — Альбина водила рулеткой, ничего не подозревая, и от этой сцены у меня начинал дёргаться глаз: я единственный в комнате видел обе её половины.

Конрад проинспектировал гостью с ног до головы и вынес вердикт:

— Громкая дама. Но мерит честно, без обмана. Пусть ходит. Но только в мою комнату не заходит!

Работали мы часа два. Альбина обмеряла, я диктовал дефекты, Система подсвечивала, и черновая дефектовка первого этажа росла на глазах. Ближе к четырём решили сделать перерыв и вышли во двор.

Я приложил ладонь к кладке и сформулировал запрос. Хотя не шибко надеялся, что получится. Подробной инструкции к этой штуковине не прилагалось.

Замер магического фона объекта…

Текущий фон: 38 единиц.

Учётное значение для объекта: 24 единицы.

Допустимое отклонение от учётного значения: ± 4 единицы

Перечитал строчки, и в затылке у меня похолодело. Фон был завышен относительно учётного в полтора раза, и я мог назвать десять причин этому росту, произошедших за последнее время, по одной на каждую попытку ритуала. Комиссия с приборами увидит эти цифры сразу. Дальше будет по регламенту: отзыв не оформляется, объектом занимается «другой отдел», и что этот отдел найдёт в замке, полном незарегистрированных жильцов, думать не хотелось.

На осмысление я потратил секунд тридцать. Как выяснилось, это было на тридцать секунд больше, чем я мог себе позволить.

— Виктор Александрович! — донеслось со двора, звонко и деловито. — Раз по завещанию начинаем с западной башни, я пока её обмерю снаружи и дверь гляну, ладно? Она не заперта!

Я обернулся. Через распахнутые ворота двора было видно, как Альбина, с рулеткой в руке, уже стоит у приземистой башни и тянет на себя тяжёлую чёрную дверь.

— НЕТ!!! — грянуло за моей спиной в три голоса разом, слитно, как один вопль: бас Конрада, звонкий голос Эльзы и крик Генриха Карловича.

Глава 4

Бежать я начал раньше, чем стихли голоса. Полсотни метров до башни моё новое тело преодолело секунд за семь, и где-то на середине дистанции я успел отметить, что призовое место на первенстве области мне обеспечено.

Альбина стояла у самой башни и обеими руками тянула на себя тяжёлую чёрную дверь. Створка шла туго, со скрежетом ржавых петель, и уже дошла до половины.

— Отойди от двери! — крикнул я на бегу.

Альбина резко повернула голову на крик. То, что открывалось за её спиной, она уже не видела.

Зато видел я.

В темноте за порогом, на высоте человеческого роста, открылись два глаза. Огромные, размером с чайные блюдца, они светились тускло-жёлтым, и зрачков в них не было. Глаза смотрели на Альбину.

Сердце пропустило удар и сорвалось в галоп.

Но тут дверь захлопнулась сама. С грохотом, от которого дрогнула кладка и с притолоки посыпалась пыль веков. Альбина вздрогнула всем телом и отскочила от проёма.

— Что это было⁈ — рулетку она прижала к груди, как щит.

Я добежал, встал между ней и дверью. Опасность миновала.

Попутно я отметил, что одышки нет. Полсотни метров спринтом по камням, и дыхание ровное, хоть смету диктуй.

— Замок магический, — начал я, подбирая слова попроще. — Фон высокий, здесь всякое случается. Двери, звуки, сквозняки. Привыкнешь, главное держаться подальше от…

Договорить не вышло. Альбина смотрела мимо меня, за моё плечо, и глаза у неё расширялись медленно, как трещина под нагрузкой.

— П-призраки, — выдохнула она и подняла руку с зажатой в пальцах рулеткой. — Виктор Александрович. Вы… вы их видите?

За моей спиной, я знал это и без оборота, стояли трое.

— Вижу, — сказал я.

— Я читала, как призраки притворяются добрыми, — отчётливо и ровно сообщила Альбина.

И упала в обморок.

Поймать я её успел. Подхватил под руки раньше, чем затылок коснулся плит, и удержал вместе с блокнотом. Килограммов пятьдесят с небольшим, прикинул я машинально, тело даже не заметило нагрузки.

— Какая впечатлительная, — Эльза пригубила из пустой чашки. — В моё время девушки падали изящнее. И на подставленные руки кавалера.

— Она и упала на подставленные, — буркнул я. — Расступитесь.

Понёс её в свою комнату, единственную в замке с нормальной мебелью. Уложил на кровать поверх покрывала, подушку подложил под голову, приоткрыл окно.

Пульс посчитал на всякий случай: ровный. Обычный обморок, опасаться нечего.

— Значит, замок сам захотел, чтобы она нас увидела, — размышлял Конрад у двери.

— Разберёмся, — ответил я. — Побудьте с ней. Я за водой и аптечкой к машине.

— Я вас провожу, молодой человек, — Генрих Карлович расправил на мундире несуществующую складку. — Нам стоит переговорить.

Мы спускались по стёртой лестнице холла, и полицмейстер плыл рядом, не касаясь ступеней. Начал он ещё на площадке, официальным тоном, каким докладывают о происшествии вышестоящему лицу.

— Хочу заверить вас, что мы здесь ни при чём. Показываться вашей помощнице никто из нас не собирался. Более того, никто из нас и не смог бы этого сделать при всём желании. После того ритуала у нас у всех ещё несколько месяцев не хватит энергии, чтобы явить себя постороннему живому по своей воле.

Я сбился с шага на полступени.

Затем дал себе три секунды, выдохнул и пошёл дальше.

— Про ритуал при ней ни звука, — сказал я. — Ни при ком из живых. Это понятно?

— Помилуйте, за кого вы меня принимаете! — бакенбарды дрогнули от возмущения. — За моими плечами тридцать три года службы, если быть точным. Я умею хранить тайны.

— Вы умеете хранить их так, что половина выясняется по дороге.

Генрих Карлович хмыкнул в нос коротким гуденьем и спорить не стал. Мы пересекли холл, я толкнул входную дверь, и двор встретил нас предвечерним светом.

Тени от стен уже дотянулись до колодца.

— Тогда следующий вопрос, — сказал я, шагая к воротам. — Глаза за дверью башни. Тоже не ваши проделки?

Полицмейстер задержался с ответом. Видимо, формулировку подбирал — я уже понял, что он