Апокалипсис завтра. Попытка переиграть - Денис Старый

Нет, сейчас не уйду! Я посмотрел в ту сторону, где еще меньше минуты назад были лучшие воины нашего поселения и улыбнулся. Все правильно, нужно большую часть отправлять в общину, есть все шансы надрать холку соседям. И почему нельзя было все решить миром? Наверное, нельзя! Мир таков, что те, кто прошел ад первых трех лет после катастрофы не могут быть слабыми людьми, ну если только не рабами, а в одной клетке нет места для двух, тем более трех львов.

- Что-то все слишком спокойно стало, побегали и угомонились, - задумчиво произнесла Афина, всматриваясь в экран. – А давайте-ка сменим позицию, что-то мне это не нравиться.

Только мы стали подыматься с поваленных бревен, как где-то в небе послышался свист.

- Мины! – выкрикнул Гном и рванул к нам с Ингой. Он был чуть в стороне и прикрывал наиболее вероятное направление для нападения на нас.

Казалось, что от момента, когда услышали свист летящих мин до первых прилетов, прошла вечность. Мы успели прямо врасти в землю, когда грохот от близких разрывов прорвался в барабанные перепонки, сильно их напрягая. Резкая боль в ушах, шум в голове, потом… темнота.

Глава 2.

Евгений Стылов, которого все в поселении знали, как Жеку пылил по дороге, которую из-за выбоин и ям следовало именовать не иначе, как «направление». Он был хорошим водителем, именно что военным, приходилось в горячих точках управлять многими образцами автомобильной техникой, зачастую маневрируя в условиях обстрелов.

Жека был опытным солдатом, приходилось неоднократно идти на контракт, как к государству, так и работать на частные военные компании, не умел он иначе кормиться, кроме как зарабатывать войной.

Опыт, смекалка, профессионализм военного и сжигающая ненависть заставили Жеку идти на предательство. Но редко какой предатель станет считать себя таковым, чаще найдется сотни причин и отговорок, чтобы этот самый предатель мнил себя праведником или борцом за справедливость.

Жеке не составило особого труда статься связным императора, он умело выходил за периметр и преспокойно легендировал свое отсутствие в поселении, имел транспорт за городом, запас горючки, еды и оружия. Достаточно было найти одну дурочку, влюбить ее в себя, создать образ примерного любовника, который порой сутки выполняет свой долг перед женщиной. Женская половина общины шепталась и томно смотрела вслед грозному молчуну. А в это время Жека занимался своими делами, каждый раз ожидая, что Оксана расскажет об отсутствии своего мужчины, но у той развивался «Стокгольмский синдром», когда жертва любит своего мучителя.

Жека не любил Оксану, по сути, еще девочку семнадцати лет, сироту, которая тянулась к сильному мужчине. Девушка считала нормальным такие отношения, когда ее принуждали к извращениям, что с каждым днем становились все более болезненными для еще почти что девочки. Но на людях она, как ей и велели, выказывала свою радость и демонстрировала счастье – как же Женечка так сказал, а он мужчина. Они, наверное, все такие, а этот еще и сильный, с постоянно загруженными полками еды. Общество смотрело на сожительство взрослого мужчины с девочкой, которой только недавно исполнилось семнадцать лет, не то, что бы с осуждением, а напротив. Поставленные на грань выживания люди изменили свои нормы морали, теперь важнее было, что девочка пристроена, сыта и с прибытком, так как воинам давали хорошие пайки. Для общины так вообще это было плюсом, поскольку Оксану можно отлучать от общественного питания, и тогда немного, но сытнее будет другим членам общины. Ну, а что уже там будет происходить в постели – дело десятое. Нет, если бы узнали общинники, то не простили, но и девочка молчит, и синяков не видно, не то, что у некоторых баб, которых природа сама толкает в блуд, после чего — и на затрещину от мужика.

Повернув направо на лесную, но удивительно для современности наезженную, дорогу, Жека сбросил скорость своей Нивы, подыскивая съезд в сторону зарослей, чтобы спрятать машину. Он всегда перестраховывался, проводил разведку, и не был намерен в этот раз поступать иначе, даже опаздывая на встречу с будущими хозяевами области. Мысль о том, что эти два паука, Глуский и Император, уживутся в регионе, позабавила Жеку, и он усмехнулся.

Уже закидывая ветками машину, прихватив свой «Вал» и разгрузку, боец бесшумно начал пробираться к деревне. Только после того, как он осмотрится, даже не поймет, а скорее почувствует, что все в норме, только тогда он выйдет на пустырь в центре поселка, где сейчас стояло множество разнообразной техники.

Но планам Жеки не суждено было сбыться – в двух километрах от него с юго-запада от деревни он услышал звук от прилета 82-миллиметровых мин. Разрывов было с десяток. Он знал, что в личной гвардии императора, среди прочей швали, были опытные бойцы, поэтому даже не удивился, что ни одного пристрелочного выстрела не было. Видимо, сразу накрыли цель, так как и через минуту, и через пять, больше прилетов не было. Жека поспешил достать красную тряпку и привязать ее к первой попавшейся палке. Не время для эффектных появлений, могут и пристрелить, нужно действовать по договоренности.

- О, наконец-то! – прорычал император, выходящий из дома, который некогда был зданием администрации сельской общины. – Ты должен был быть раньше, это неуважение?

Два громилы, держащие Жеку за заломленные руки, усилили давление настолько, что могли еще чуть-чуть и сломать конечности. Боец стоически снес боль и не стал вступать в дискуссию с императором, которого Жека считал очень продуманным и хитрым человеком, что мог сыграть и приступ гнева за незначительное нарушение, только чтобы держать в напряжении свою свиту.

- Говори, почему тут твои черти появились, они же должны были выйти только завтра и не сюда, я отдавал им…- император запнулся, осознав, что чуть не сболтнул лишнего.

Две группы лучших бойцов вместе с их главным воякой Видоком должны были разгромить схрон одного из баронов, который посчитал, что самый умный и может воровать из налогов, принадлежащих императору. Вот и пришло решение «убить двух зайцев»: и приманку подсунуть Видоку, ну и наказать зарвавшегося подданного. У этого барона было немало ништяков, и в какой-то мере было жалко их отдавать общине Асобиста, но эта же община уже очень скоро вольется в империю, так чего горевать!

Видока император опасался, но и только. Никакого звериного страха. Другое дело - Асобист, пристрелить которого удалось людям Глуского. Император ощущал озноб только при упоминании о бывшем