Осколок "Зеркала" - Артём Март

Карим-Паша стоял впереди, на коне. Я узнал его сразу — офицерский китель и галифе без знаков различия. Небольшое лицо с невыраженными, мягкими чертами и тёмными глазами. Ухоженные усы. Но самое главное — осанка, офицерская выправка, с которой он держался в седле.

Это был именно тот человек, которого я видел, когда пробирался под Тишаком.

За его спиной стояли душманы. Их было не меньше пятнадцати человек, и все конные. Большинство сидело в сёдлах. Другие спешились, держа оружие наготове. Их кони паслись у обочины дороги, мирно пощипывая травку.

Карим-Паша спешился. Один из духов тут же принял у него поводья, отвёл вороного, в белых пятнах коня в сторону.

— Ты глянь на него, — шепнул мне Стоун тихо, — у меня от его рожи мурашки по коже…

Я ему не ответил. Лишь глянул на Хаджи. Он весь был напряжён как струна. Лицо его ничего, ну совершенно ничего не выражало. Взгляд был направлен на Карима-Пашу.

Явно занервничали и афганцы-конвоиры. Стоя по обе стороны от пленного, они принялись переглядываться.

Сам же пленный стоял опустив глаза, и кажется, боялся даже взгляд бросить на своего командира.

— Здравствуйте, — сказал вдруг Карим-Паша по-русски, выходя вперёд. — Я рад, что вы пришли, Хаджи. Я знал, что вы человек слова.

Я глянул на Хаджи. Тот побледнел. На виске его пульсировала жилка. И несмотря ни на что, он всё же нашёл в себе силы глянуть на меня.

— Извини, Дагдар. Я должен был…

— Должен был доставить меня Кариму-Паше? — Мой голос похолодел. — Я знаю. Ты и правда хозяин своего слова, Хаджи. Сам выбираешь, перед кем его держать, а перед кем это совсем необязательно.

Хаджи Абдулла округлил на миг глаза, потом стиснул зубы. Отвернулся.

— Капитан Уильям Стоун, — продолжал Карим-Паша, подходя к нам.

Его сопровождали несколько вооружённых душманов. Большинство же осталось стоять на своих местах. Они продолжали контролировать территорию.

— Признаюсь, я думал, вы выше, — продолжал Паша.

— У вас мерзкие усы, — невозмутимо ответил Стоун, но и по голосу, и по виду бывшего спецагента я видел, что он чуть ли не умирает от страха.

Карим-Паша не ответил ему. Лишь очень любезно улыбнулся. Потом глянул на меня. Глянул с нескрываемым интересом.

— Прапорщик Селихов, — проговорил он. — Рад увидеть вас лично. Я много слышал о вас, и признаюсь, впечатлён вашими достижениями. Поместье Махди, бой в лесу и переправа моста. Видимо, в советской армии ещё остались достойные командиры.

— Уверяю вас, да. Остались, — проговорил я спокойно. — Недостойные тут, в афгане, долго не держатся. А иногда — даже дезертируют к врагу. Не так ли?

Карим-Паша на мгновение застыл без движения. Взгляд его мягких на первый взгляд глаз буквально оледенел.

Он ничего больше не сказал мне.

Вместо этого глянул на Хаджи. Потом на пленного душмана. И только тогда сказал:

— Я был уверен, Хаджи Абдулла, что вы найдёте способ привести ко мне этих людей. И снова я в вас не ошибся.

Теперь пришло время молчать Хаджи. Абдулла смутился, опустив взгляд в землю.

— Ну что ж, ладно, — проговорил Карим-Паша, — времени у нас не так много. И терять его я не намерен. — Он глянул на меня. Потом обвёл взглядом всю нашу группу. — Прошу вас сбросить оружие.

Я глянул на Хаджи. Тот невозмутимо стоял и ждал. Я совершенно беззаботно пожал плечами, а потом снял автомат с плеча и бросил его себе под ноги. То же самое проделал и Стоун, немного поколебавшись.

Хаджи и двое его людей продолжали стоять. Стволы винтовок красовались у них за плечами.

— Я прошу вас сдать оружие, — повторил Карим-Паша с нажимом, но теперь смотрел он на Хаджи.

Хаджи нахмурился.

— Что?

— Сдайте оружие, Хаджи Абдулла. Будьте добры, не усугубляйте своё положение.

Лицо Хаджи Абдуллы делалось диким. Он уставился дурным взглядом сначала на Карима-Пашу, потом на меня и Стоуна. Стал растерянно крутить головой, будто не веря, что перед ним стоит больше десятка вооружённых людей.

— Но вы говорили…

— Сдайте. Для вашего же блага, — мягко перебил его Карим-Паша.

Хаджи растерянно снял винтовку с плеча. Душманы тут же взяли его на прицел. Защёлкали флажки предохранителей и затворы.

Хаджи Абдулла, будто сам не понимая, что же случилось, никак не мог решиться — бросить ли оружие или остаться стоять.

— Вы говорили, что уйдёте… Что ваша цель шурави, а не кишлак…

— Я считаю до трёх, — холодно глянул на него Карим-Паша. — А потом вас застрелят. Раз.

— Я… — Хаджи Абдулла принялся топтаться на месте. Глянул на меня с такой мольбой во взгляде, что казалось, он сейчас просто бухнется передо мной на колени.

— Два.

— Дагдар… — пробормотал Хаджи, — я… извини…

— Человек, — начал я холодно, — выбравший позор вместо войны, всегда получает и позор, и войну, Хаджи.

Хаджи горько зажмурился. И бросил винтовку себе под ноги. Афганцы, что стояли за ним, тоже побросали оружие.

— Очень хорошо, — кивнул Карим-Паша. Потом бросил своим людям несколько слов.

Они тут же приблизились и стали хватать нас под руки. По приказу Карима-Паши, Стоуна немедленно поволокли к обочине.

— Надеюсь… Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Селихов! — испуганно прокричал он, дёргаясь в крепких душманских руках.

Американца почти сразу поставили на колени. Один из душманов, что волок его, достал из-за кушака ТТ. Щёлкнул курком и кивнул Паше.

— Я сожалею, — проговорил Карим-Паша, обращаясь к нам, — что вам придётся это видеть, но дела не терпят отлагательств.

Он обернулся и кивнул душману. Тот поднял пистолет и наставил его на Стоуна.

— Селихов… — бросил тот испуганно.

— Всё будет хорошо, Уильям, — ответил я невозмутимо.

— Я… Я хотел спасти моих людей, — бормотал Хаджи, взгляд его остекленел, — я хотел спасти Дараи-Шифо… Я…

Душман положил палец на спуск.

— С-саша… — хриплым, полным ужаса голосом проговорил Стоун и зажмурился.

— Не волнуйтесь, — глянул на меня Карим-Паша, — скоро всё закон…

Договорить он не успел.