Осколок "Зеркала" - Артём Март

Всё потому, что одежду на груди душмана, державшего на прицеле Стоуна, рвануло пулей. Я увидел, как в спине у него появилась выходная дыра.

Мгновение спустя в лесу раздался сухой хлопок винтовочного выстрела. За ним ещё один, и ещё один, и ещё…

Глава 4

Карим-Паша вздрогнул, обернулся. На его глазах всадники падали из сёдел один за другим, выбитые пулями афганских стрелков.

Это люди Джаведа били их из своих берданок.

Я дёрнулся в руках духов, быстро врезал тому, что был слева, головой в висок. Тот, сбитый с толку внезапно начавшимся боем, пошатнулся, отпустил меня, схватившись за голову. Я одним движением рванул наган у него из-за кушака. И выстрелил в него. Душман, не успев отойти от удара, упал на землю, принялся корчиться в пыли.

Я не терял времени даром, обернулся на второго, который всё ещё продолжал держать меня, пребывая в полнейшем шоке, и нажал на спуск. Пуля, выпущенная в упор, угодила ему в лицо.

Дух задрожал, осел на землю, всё ещё цепляясь за мою одежду.

Карим-Паша, тем временем, обернулся.

— Стоять на месте, сука, — зашипел я, держа его на мушке.

Карим-Паша застыл без движения, но рук не поднял.

Краем глаза я видел, как те духи, что держали Хаджи и его людей, побросали своих пленников и схватились за оружие. Тотчас же пуля пронзила грудь одному из них, да так, что, пройдя навылет, чуть не зацепила Хаджи.

Почти все, кто там был: и духи, и Хаджи с его людьми, инстинктивно присели, оберегая головы.

Тут подоспел Стоун. Бледный как смерть, он подскочил к Кариму-Паше, быстро вытянул пистолет у него из кобуры и схватил его за шкирку.

— Попался, док, — прошипел он сквозь зубы, а потом добавил какое-то грязное ругательство на английском.

— Уходим, — бросил я Стоуну, подбирая свой автомат, — скорее.

Пули свистели тут и там. Хлопали в сухую, белую землю дороги, выхватывая из неё белые фонтанчики пыли.

Душманы паниковали. Джавед и его люди уже умудрились застрелить пятерых или шестерых человек. Видать, затаились где-то близко и били довольно прицельно.

Бойцы Карима-Паши же метались в полнейшей неразберихе: кто-то залёг на землю и бил по кустам из автомата; кто-то пытался унять под собой взбесившуюся лошадь; другие просто хотели выжить, судорожно норовя занять хоть какое-то укрытие и не оставаться на открытом месте.

Мы со Стоуном и Каримом-Пашой просто бросились в лес, норовя уйти как можно дальше от перестрелки.

Пошли напрямик, прямо через чащу. Мы просто бежали и бежали, не разбирая дороги и не глядя под ноги. Ветки хлестали по лицу, по щекам, по плечам и рукам.

Карим-Паша, которого мы тащили, бежал молча и дышал на удивление ровно, однако он то и дело спотыкался и норовил упасть. Тогда мы со Стоуном вздёргивали его на ноги и тумаками гнали вперёд, чтобы заново набрать темп.

Стоун бежал рядом. Дыхание его сделалось хриплым и тяжёлым. Он то и дело бормотал что-то на английском: беспрерывно «факал» и, похоже, поносил всё на свете почём зря.

— Молчи! — бросил я ему, — береги дыхание!

Головокружительный бег не прекращался. Позади сухо трещали автоматы и гавкали винтовки. Бой всё ещё продолжался.

В какой-то момент я почувствовал, что сердце заколотилось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Виски сдавило, сильно закружилась голова.

Разогнанное оманом сердце будто бы работало на износ.

Но я бежал. Бежал и не позволял себе передышки.

Тело моё было молодым, и раз уж всё равно тратить здоровье в этой войне, то делать это хотя бы с толком.

Чаща кончилась быстрее, чем мы смогли это осознать. Впереди ждал крутой котлован от мёртвого, вывороченного временем дерева.

Первым об этом дал нам понять именно Карим-Паша. Как? Он споткнулся. Споткнулся и покатился вниз, теряя свой армейский берет и увлекая за собой нас.

Стоун, не ожидая этого, чуть не носом нырнул вниз. Я успел выпустить одежду главаря бандитов из рук и упал на задницу, заскользив вниз по сырой земле.

Спустя мгновение все втроём мы оказались на дне ямы, в листве и рыхлой земле.

Стоун, тяжело дыша, перевалился на спину. Карим-Паша принялся брезгливо отползать, уставившись на увязшие в грязь чуть не по голенище сапоги.

Я медленно принял сидячее положение. Указал на Пашу наганом.

— Лежать, не двигаться, — отрывисто, переводя дыхание, приказал я.

Карим-Паша уставился на меня, потом медленно, опираясь на локти, лёг на спину.

Какое-то время слышалось лишь наше тяжёлое дыхание. А ещё — далёкие и уже редкие выстрелы, звучавшие где-то на дороге.

Вдруг Стоун рассмеялся. Рассмеялся истерично, отчаянно, переваливаясь при этом на бок.

— Вышло… У нас вышло, чёрт возьми! Выгорел твой план!

— Расслабляться ещё рано, — проговорил я, глядя в открывающееся между густых крон деревьев небо, — мы ещё не в безопасности.

— Снимаю… Снимаю перед вами шляпу, прапорщик Селихов, — выдохнул Карим-Паша, без сил лежащий на спине. — Это была дерзкая засада.

— Ой, да заткни ты пасть, сукин сын, — Стоун бросил в Карима-Пашу горсть листьев, — и без тебя тошнит…

Паша, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он так и лежал, уставившись в небо, ровно как и я. Командир душманов не казался напуганным. Держался он настолько спокойно, будто бы с самого начала шёл на эту авантюру вместе с нами, желая захватить вражеского командира.

Выдержки ему было не занимать. Это придётся признать. А может быть, Карим-Паша был уверен, что надолго не останется у нас в руках.

Это меня настораживало.

— Ну вот, вы захватили вражеского командира, — выдохнул он, всё ещё борясь с собственным дыханием. — И что же теперь вы намерены делать?

— Молчать, — проговорил я, стараясь успокоить дыхание. — Нито пулю в лоб пущу.

— Не пустите, прапорщик Селихов, — покачал головой Карим-Паша бессильно. — Иначе уже бы давно пустили.

— Зато пальцы могу переломать.

— Это, —