Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

«Спектра» было отличным, оружие — чуть ли не самое лучшее, какое только можно было достать в Советской армии. Ранее я подобного за ним не замечал, а потому искренне не понимал, зачем ему вообще понадобился этот пистолет!

Черт возьми! Если наличие «знакомых» денег ещё можно было как-то попробовать оспорить, то золотое оружие, существовавшее в единственном экземпляре, уже не замнешь. Давить на то, что это другой пистолет — глупо.

— Шут, твою мать… — тихо пробормотал я.

Я чувствовал, как внутри меня закипает злость, смешанная с отчаянием. А ведь так все хорошо шло.

— Вот нахрена?

Говорил я на русском, тот меня прекрасно слышал. Судя по лицу Герца, хоть они и Пашей и работали вместе, связист о подобной выходке не знал. Значит, это инициатива чисто Корнеева.

Скорее всего, здесь было чистое любопытство — полностью золотой пистолет. Ничего подобного ранее нам не попадалось. Ну да, у афганских генералов были наградные стволы, инструктированные драгоценными камнями, но мы как-то с подобным не сталкивались. Золотой ствол — компактный, хотя и хороший трофей, учитывая, что за подобную выходку, по логике Шута, ему ничего нбы не было. Ну какова вероятность того, что мы вообще могли встретиться с владельцем украденных денег и самого пистолета⁈

Да, мы здесь вовсе не для того, чтобы коллекционировать дорогие сувениры, а вот Шут видимо забыл. Уже не важно.

Эль-Гато лишь убедился в том, что никакого недоразумения здесь не было.

Его лицо стало багровым, вены вздулись на лбу, на висках запульсировала кровь. Он смотрел на золотой пистолет, сжимая его в дрожащей руке, и я чувствовал, как его ярость становится все сильнее, как она перехлестывает через край, как он едва удерживает контроль над собой.

Думал, сейчас выстрелит… Однако, все произошло с точностью, до наоборот.

— Я устал от вашего присутствия! — совершенно спокойно произнес тот, сунув «Кольт» за ремень. Второй пистолет все еще был у него в руке. — Гринго! Все вы! До Флориды вы, увы, не долетите! Сначала я прострелю вам ноги, а потом выброшу с самолёта на небольшой высоте. Если кто-то и выживет, о нем позаботятся акулы! Никто не узнает, что вы были на борту моего самолета! Полиция знает про то, что у меня есть самолет, но они не посмеют лезть ко мне! Пилот, снижайтесь!

Он вновь направил на меня пистолет. Вот-вот нажмет на спуск.

Считанные секунды, отделяли меня от пули. Да, Герц и Док откроют огонь и скорее всего ликвидируют охрану, да только мне это уже не поможет. Я должен был сделать что-то, что изменит ситуацию. В голове мелькнула мысль — последняя, отчаянная, почти безумная. Я указал рукой на Брукса, который сидел в заднем ряду, закованный в наручники. Кляп не давал ему открыть рот. Его глаза метались между мной и владельцем самолета.

— Эль-Гато, посмотри сюда, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Видишь того человека? Это не просто пассажир. Это полковник ЦРУ Картер Брукс. Он работает напрямую с директором отдела специальных проектов, это тот самый человек, который решает, где устроить военный конфликт. И Куба вовсе не защищена от такого сценария. У нас особое задание доставить его во Флориду. Если мы не выйдем на связь, через десять минут этот самолет собьют!

— Американцы не любят, когда их людей похищают! — добавил Паша. — Они не будут разбираться, кто прав, кто виноват. Они просто уничтожат этот самолет вместе с тобой и твоими людьми. Ты этого хочешь? Ты хочешь умереть из-за какого-то золотого пистолета и тридцати тысяч долларов? Да у тебя денег в сто раз больше!

Эль-Гато замер. Его глаза метнулись к Бруксу, затем обратно ко мне — теперь он смотрел с неким подозрением.

Я видел, как в его голове идет борьба — ярость и страх. Страх за свою жизнь, за свое дело, за все, что он построил за эти годы, оказался сильнее. Он колебался, и это колебание давало мне время продумать следующий шаг.

Его рука с пистолетом слегка опустилась.

— Ты врешь, гринго! — сказал он, но голос стал спокойнее. — Ты снова пытаешься меня обмануть. Зачем ЦРУ лететь с контрабандистами? Это не имеет смысла! Ты думаешь, я поверю твоим рассказам?

— А ты проверь, — ответил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от надежды. — У него при себе есть документы. Ты можешь убедиться, что здесь тебе сказали правду. Но поверь мне, если мы не долетим до Флориды, у тебя будут проблемы. Большие проблемы. Они сотрут тебя в порошок. Ты потеряешь всё, что построил. Забирай все деньги, свой пистолет, дай нам сесть. Ты ничего не теряешь!

Эль-Гато смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Затем на Брукса и обратно на меня. Его телохранители молча ждали решения босса. Затем все-таки опустил пистолет и кивнул своим людям.

— Связать их! — приказал он, отворачиваясь. — Не спускать с них глаз до посадки! Если кто-то дернется, убейте!

Оба телохранителя двинулись к нам, расслабились. И в этот момент я подал сигнал. Короткий, почти незаметный жест рукой — особая система общения, которой мы обучились еще в специальном учебном центре, была отработана на сто десять процентов. Мы действовали одновременно.

Я выхватил пистолет ПБ-1С из-под куртки — бесшумный, надежный. Каждый из нас умел работать с таким оружием быстро и правильно. Навыки отработаны до автоматизма.

Док и Герц сделали то же самое. Три выстрела практически слились в короткую серию хлопков. Оба телохранителя рухнули на пол, даже не успев вскрикнуть. Их тела упали с глухим стуком, и я почувствовал, как салон на мгновение замер. Шут замешкался, выстрелил в наркобарона, но лишь ранил. Тот вскрикнул и ловко нырнул за сиденье.

Эль-Гато прикрывался пилотом — толковое решение. Пуля с легкостью пробьет два или три сиденья, но если попадет в пилота, управлять самолетом будет некому. Именно поэтому мы стрелять в его сторону не могли, а вот он мог. Что и сделал в следующую секунду — пуля просвистела над головой Шута, врезавшись в обшивку самолета.

Я ответил, но он уже скрылся за креслом, и моя пуля ушла в стену.

— Осторожно! — крикнул я. — Не стреляйте! Нам нужен пилот!

Стрелок из Эль-Гато был неважный. Он стрелял как попало, хаотично. Шумно, эффектно, но совершенно не эффективно — вероятно, пуля Шута попала в руку, это и сказывалось на точности.

Одна пробила иллюминатор, и в салон ворвался свистящий поток холодного воздуха. Все, что не было закреплено, мгновенно взлетело в воздух — деньги, какие-то бумажки, мусор.

Самолет ощутимо дернулся, затрепыхался. Влево — вправо,