Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

голосе звучало такое сомнение, что мне захотелось его стукнуть. — Ну да, ну да. Случайно подожгли, случайно сбежали, случайно оставили следователя с дымящейся папкой. Бывает.

Я стиснула зубы.

— Клим, я пришла не за тем, чтобы обсуждать вчерашнее. Мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь? — Он мгновенно оживился, как рыба, почуявшая наживку. — Помощь — это хорошо. Помощь — это отлично. Помощь стоит денег, вы знаете. В зависимости от сложности.

— Знаю. — Я вытащила из кармана кошелек и положила на стол. — Здесь десять золотых. Остальное — после выполнения.

Клим посмотрел на кошелек. Потом на меня. Потом снова на кошелек.

— И что же нужно сделать за такую сумму?

Я глубоко вздохнула и изложила свой план — в тех самых формулировках, которые репетировала по дороге. «Восстановить» накладные на прошлогоднюю поставку удобрений. Задним числом. Чтобы всё выглядело так, будто я купила их легально у официального поставщика, а не у контрабандистов с большой дороги.

Клим слушал, кивая. Его пальцы выбивали дробь по столу, а глаза бегали — он явно просчитывал риски.

— Поставщик, — сказал он, когда я закончила. — Кто будет значиться в накладных?

— «Аграрный синдикат Южного Предела», — ответила я. — Они закрылись в прошлом году, так что проверить всё равно не смогут.

— Умно. — Клим кивнул с видом ценителя. — А дата?

— Октябрь прошлого года. До того, как их лицензию отозвали.

— Еще умнее. — Он потер подбородок. — Десять золотых — это, конечно, хорошо. Но за такие риски…

— Пятнадцать, — сказала я сквозь зубы.

— Пятнадцать! — просиял Клим. — Вот это разговор! Подождите здесь, я сейчас всё подготовлю. У меня где-то были бланки нужного образца…

Он вскочил и засуетился по комнате — выдвигал ящики, рылся в папках, бормотал что-то себе под нос. Я стояла у стола, наблюдая за его суетой, и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Я ненавидела зависеть от таких, как Клим. От мелких жуликов, которые наживаются на чужом отчаянии. Но выбора не было.

Наконец Клим извлек из груды бумаг несколько бланков с гербовыми печатями и разложил их на столе.

— Вот, — сказал он. — Накладные. Три штуки, на три поставки. Я заполню их сам — у вас почерк слишком узнаваемый. А вы пока… можете подождать снаружи. Чтобы не отвлекать.

— С какой стати? — подозрительно спросила я. — Я хочу видеть, что ты делаешь.

— Госпожа Варг, — Клим закатил глаза, — это же бюрократия. Тонкая материя. Одно лишнее слово и документ теряет силу. Дайте мне поработать спокойно, и через час вы получите идеальные накладные. Даю слово.

Я колебалась. Но спорить с Климом было всё равно что спорить с дождем — бессмысленно и мокро. В конце концов я вышла наружу и уселась на скамейку у входа, натянув капюшон поглубже.

Час тянулся бесконечно. Я сидела, смотрела на пустую деревенскую улицу и думала о том, как до всего этого дошла. Дочь рода Варг — и сидит на скамейке перед писарской конторой, ожидая, пока мелкий жулик сфабрикует для нее документы. А в ее доме живет орк. А на руке болтается блокиратор. А в перспективе — брак с налоговым инспектором или долговая тюрьма.

Весело.

Наконец дверь распахнулась, и на пороге возник Клим. Выглядел он странно — еще более нервный, чем обычно. Его руки дрожали, а на лбу выступили бисеринки пота.

— Готово, — сказал он, протягивая мне свернутые в трубку бумаги. — Вот ваши накладные.

Я взяла их и развернула.

И замерла.

Это были не накладные.

На гербовой бумаге, украшенной печатью Степного Ханства, значилось: «ЗАЯВЛЕНИЕ НА ЗАКЛЮЧЕНИЕ МЕЖРАСОВОГО МАТРИМОНИАЛЬНОГО СОЮЗА». Ниже — пункты, параграфы, подпункты, и в самом низу — две подписи. Одна — размашистая, с завитушками, явно принадлежащая Климу (или кому-то из его клиентов). А вторая…

Вторая была аккуратная, каллиграфическая, выведенная черными чернилами с нажимом на концах букв. Я видела эту подпись вчера. И позавчера. И много раз до того — на гербовых бланках, на ордерах, на папке, которую орк прижимал к груди.

Старший следователь Торговой Гильдии Степи, Грраш.

— Клим, — сказала я тихо, и от моего голоса он побледнел еще сильнее. — Что это?

— Это… э-э… — он забегал глазами. — Ну… понимаете… произошла небольшая накладка…

— Накладка?!

— Я хотел взять чистый бланк для накладных, но они закончились! А тут как раз лежал этот, понимаете? И я подумал, что бумага гербовая, печать есть, подпись имеется, чем не документ? Я только сверху дописал то, что вы просили… почти дописал… но потом пришел один человек и…

— Какой человек?! — Я уже почти кричала. — Какая подпись?! Откуда у тебя бланк с подписью следователя?!

Клим всхлипнул.

— Он вчера приходил. Следователь этот. Сказал, что ему нужны чистые бланки для актов проверки. Да, наверное, подписал несколько штук заранее, чтобы не возиться на месте… А один остался на столе. И я, когда вы пришли, просто… случайно…

Я смотрела на бланк, и внутри меня закипала ярость пополам с ужасом. Это же надо было так вляпаться! Заявление на матримониальный союз — не просто бумажка. Это официальный документ. Если его зарегистрируют…

— Клим, — сказала я, стараясь сохранить остатки спокойствия. — Ты сейчас же порвешь эту бумагу. Мы сделаем вид, что ничего не было. Ты найдешь чистый бланк для накладных, и мы…

Договорить я не успела.

Дверь распахнулась, и на пороге возник деревенский староста собственной персоной — грузный мужчина с красным лицом и седыми бакенбардами. За его спиной маячили еще какие-то люди — кажется, трактирщик, кузнец и пара крестьян, которых я не узнала.

— Госпожа Варг! — прогремел староста, и его лицо расплылось в широчайшей улыбке. — А я как раз к вам! Мне птичка напела, что у нас тут радостное событие намечается!

— Какое событие? — спросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Как какое? — Староста шагнул вперед и, заметив бумагу в моих руках, радостно указал на нее пальцем. — Межрасовый матримониальный союз! Я своими глазами видел заявление, которое подали в канцелярию. Сегодня утром. Ваше и господина следователя.

— Вы… видели?.. — пролепетала я.

— Ну конечно! — Староста хлопнул себя по колену. — Клим показывал! Сказал, что вы вчера договорились. Что следователь остановился в вашем поместье. Что вы вместе работаете над «культурной интеграцией».

Я медленно повернула голову и посмотрела на Клима. Тот вжался в стену, пытаясь слиться с книжным шкафом.

— Клим показывал, — повторила я ледяным тоном. — Значит, Клим.

— А что я? — пискнул писарь. — Староста пришел за налоговыми ведомостями, увидел бланк на столе, спросил, что это… Ну я и сказал! Это же не секрет! То есть… — Он осекся и замолчал.

— Замечательно, — сказала я, чувствуя, как к горлу