Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

Глава 3. Бумага, которая женит

Утро следующего дня началось с запаха гари.

Не с того запаха серы и дыма, который преследовал меня после таможни, а с мирного, почти уютного запаха подгоревшей каши. Уна хлопотала на кухне, и по тому, как она громыхала кастрюлями, я поняла: настроение у нее хуже некуда.

Я спустилась вниз, кутаясь в старую шерстяную шаль. Блокиратор всё еще холодил запястье — я пыталась стащить его ночью, но браслет сидел как влитой, не поддаваясь ни на волос. Без магии, без внутреннего тепла, к которому я привыкла с детства, мир казался плоским и безвкусным, словно разбавленное водой вино.

— Доброе утро, — пробормотала я, усаживаясь за стол.

— Доброе? — Уна повернулась от плиты и уперла руки в бока. — Вы видели гостиную? Вы видели, во что превратился пол? Там теперь погреб, а не гостиная! Ямы, корни, грязь как после нашествия кротов-переростков!

— Это был не крот, — сказала я, наливая себе чай. — Это была я.

— Тем хуже! — отрезала Уна. — Сами испортили, сами будете чинить. И не смотрите на меня так, я старая женщина, я по ямам лазить не нанималась.

Я не стала спорить. Просто сидела, обхватив кружку ладонями, и смотрела, как за окном медленно светлеет серое октябрьское небо. Дождь кончился, но тучи никуда не ушли — висели низко, тяжело, обещая новые осадки.

— А где он? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Кто?

— Сама знаешь кто. Следователь.

Уна фыркнула и поставила передо мной тарелку с кашей. Каша действительно подгорела, но я не стала жаловаться, по крайней мере, это была горячая еда.

— Ушел затемно, — сказала Уна, усаживаясь напротив. — С папкой своей. Сказал, что будет осматривать поля. Сказал, чтобы к обеду не ждали.

— Вот и славно. — Я зачерпнула ложкой кашу. — Меньше вижу — лучше сплю.

— Вы-то, может, и спите. А я всю ночь глаз не сомкнула. В доме орк! Орк в доме Варгов! Ваш покойный дядя в гробу перевернулся бы, если б узнал.

— Мой покойный дядя оставил мне в наследство долги, разваленное поместье и ни одной полезной идеи, как из этого выбираться. Пусть вертится сколько хочет.

Уна поджала губы, но ничего не сказала. Она вообще много чего не говорила — просто смотрела на меня этим своим особенным взглядом, который означал: «Я старая женщина, я многое повидала, и то, что вы делаете, до добра не доведет».

Но я уже не слушала. У меня в голове зрел план.

План был отчаянный, глупый и настолько рискованный, что даже думать о нем было страшно. Но других вариантов не осталось. Грраш со своим аудитом перероет всё поместье и рано или поздно найдет то, что ищет. Не «Ускоритель роста» — его я действительно не использовала на полях. Но в подвале, за старой винной бочкой, лежали остатки прошлогодней партии — совсем немного, на один мешок, но достаточно, чтобы меня повесили. Или посадили. Или просто отобрали поместье без права на отсрочку.

Значит, нужно было избавиться от улик. И не просто избавиться — сделать это так, чтобы в случае чего бумаги подтверждали: ничего запрещенного в поместье Варг не хранилось и не хранится.

Мне нужны были документы. Липовые, но качественные. Такие, которые пройдут проверку.

Для этого требовался писарь.

Деревня Сухие Камни располагалась в трех милях от поместья — достаточно далеко, чтобы я не появлялась там без нужды, и достаточно близко, чтобы добраться пешком за час. Это было крошечное поселение: две дюжины домов, трактир, лавка и, что самое важное, писарская контора. Единственная во всем уезде.

Писаря звали Клим. Или, как его называли за глаза местные, Клим-чернильница.

Я познакомилась с ним три года назад, когда впервые пришла оформлять наследство. Уже тогда он произвел на меня неизгладимое впечатление — и не в хорошем смысле. Маленький, сутулый, с бегающими глазками, которые никогда не смотрели прямо. Одетый в вечно заляпанный чернилами сюртук, с пером за ухом и нервной привычкой потирать руки, словно он только что провернул удачную сделку. Клим был из тех людей, которые никогда не нарушают закон, но могут согнуть его в дугу, если хорошо заплатить.

Именно такой человек мне сейчас и требовался.

Дорога до Сухих Камней тянулась через пустошь — унылое, продуваемое ветрами пространство, где не росло ничего, кроме колючего кустарника и редких пучков ковыля. Я шагала по разбитой колее, натянув капюшон плаща до самых бровей, и мысленно репетировала разговор с Климом.

«Мне нужны документы на хранение аграрных реактивов. Задним числом. Сделаешь?»

Нет, слишком прямо. Он испугается.

«Клим, дружище, я к тебе с деловым предложением…»

Фу, звучит так, будто я продаю ему краденое.

«Клим, мне нужно легализовать одну партию удобрений. Ты же можешь?..»

Так, стоп. Я не могу использовать слово «легализовать». Это сразу признание вины. Лучше так: «Клим, у меня проблема с документацией. Пропала накладная на прошлогоднюю поставку. Можешь восстановить?»

Вот. Восстановить. Не подделать, а восстановить. Звучит почти честно.

К тому моменту, когда я добралась до деревни, мои сапоги были по щиколотку в грязи, подол плаща промок, а настроение испортилось окончательно. Сухие Камни выглядели именно так, как звучало их название: серые дома из грубого камня, покосившиеся заборы, грязь на единственной улице и стая тощих собак, которые лениво подняли головы, когда я проходила мимо, и тут же опустили обратно.

Писарская контора располагалась на краю деревни — одноэтажное здание с покосившейся вывеской «КАНЦЕЛЯРИЯ» и закрытыми ставнями. Я толкнула дверь, и над головой звякнул колокольчик.

Внутри пахло бумажной пылью, старыми чернилами и чем-то кисловатым — то ли плесенью, то ли залежавшимся табаком. Комнату освещал единственный светильник — масляная лампа под зеленым абажуром, стоящая на заваленном бумагами столе. За столом сидел Клим и что-то писал. Его перо скрипело с такой скоростью, словно он пытался установить рекорд.

— Закрыто, — буркнул он, не поднимая головы.

— Клим, это я. Арьяна Варг.

Перо замерло. Клим медленно поднял глаза, и я увидела, как его лицо меняется — от раздражения к удивлению, от удивления к настороженности.

— Госпожа Варг. — Он отложил перо и потер руки, та самая нервная привычка. — Какими судьбами? Я думал, вы после вчерашнего…

— После чего вчерашнего? — перебила я, чувствуя, как холодеет внутри.

— Ну как же. — Клим понизил голос и бросил быстрый взгляд на дверь, словно ожидал, что кто-то войдет. — Таможня. Пожар. Говорят, вы полпоста спалили.

— Ничего я не спалила! — возмутилась я. — Только мешки с удобрениями. И то случайно.

— Случайно, — повторил Клим, и в его