Академия ядов - Елена Станиславская

– Бери, что тебе нужно. – Тьяна предприняла вторую попытку.

– А что мне нужно? – не поддался Хитвик.

«Часть твоего мира». Нет, она никак не могла понять, чего хочет чудовище. Придумать бы какую-то хитрость, но фантазия словно оцепенела. Все, что случилось с ней за последние пару часов, казалось сном – выдумкой подсознания. Вначале смерть Велимира, потом неисчезнувший «Любомор», а теперь еще и это. Тьяна почувствовала, как резко иссяк адреналин и навалилась усталость. Мышцы превратились в кисель. Чтобы не опустить нож, она подперла правую руку левой.

– Не знаю, – сорвалось с губ. – Могу дать поганку.

– У тебя нет того, что мне нужно, – удовлетворенно качнул рогами Хитвик. – Ну пеняй на себя, дева, – совершенно по-человечески, с неожиданной озорной нотой добавил он – и бросился вперед.

Шорох листвы наполнил комнату. Сдавленно вскрикнув, Тьяна слепо, отчаянно махнула ножом. Потом еще раз и еще. Лезвие скользнуло по лапе чудовища, и оно ойкнуло. Этот звук отрезвил Тьяну. Опустив руку, она пригляделась, и из груди вырвался тихий злой рык.

Ну какой Хитвик, ко всем ликам! На теле «божка» – шерстяная туника с пришитыми сухими листьями, на лице – деревянная маска, а рога – простые ветки, прикрепленные к капюшону. Фантазия Тьяны вовсе не оцепенела, как ей казалось. Напротив, воображению стоило поумерить пыл.

– Ну ты дикарка! – Из-под маски вырвался хохоток. – Думал, ножик тебе так, для острастки. Даже предположить не мог, что пустишь его в ход.

– Кто ты такой? – пробормотала Тьяна.

– Обычно девчонки визжат, пихаются и пытаются убежать, – продолжил Лже-Хитвик. – А чтоб пыряли – такое у меня впервые. Наконечник, надеюсь, ничем не смазан? Ты что-то говорила про поганку.

– Кто ты? – повторила Тьяна, чувствуя, как от болтовни начинает трещать в висках.

– Твой несостоявшийся убийца. – Рога качнулись в воздухе, отвешивая поклон. – В том смысле, что сегодня я чуть не прибил тебя мячом.

– Е-что-то-там. – Тьяна наморщила лоб.

– Еникай. – Крупная ладонь, затянутая в перчатку, накрыла маску. Сдвинув в сторону, обнажила черные глаза, орлиный нос и белозубую улыбку. Запах шоколада усилился. – Так лучше? – спросил Еникай.

Тут-то, когда это стало не нужно, волчок в Тьяниной голове докрутился, и она вспомнила легенду о Хитвике.

Чудовище искало зеркало, целое или фрагмент. Вот почему Мару, трехкратный первокружник в академии Старика, предложил ей осколок. Он-то знал, как тут подшучивают над новичками, и подготовился заранее.

– Часть твоего мира. Часть цивилизации. – Отложив нож, Тьяна кивнула самой себе. – Дурацкий розыгрыш.

– Может, и дурацкий, но ты-то купилась. – Смуглое лицо Еникая светилось от удовольствия. – Не подумай, что я испугался, но, когда ты стала размахивать ножичком, у меня перед глазами прямо пронеслась новость из «Вельградских времен»: «В старинной академии убили студента». – Он провел рукой по воздуху, изобразив заголовок.

А ведь и вправду – убили. Только не Еникая. Холодок прошелся по Тьяниным плечам, но она сдержалась – не дернулась. А может, тело слишком устало, чтобы делать резкие движения.

– Хотя не, лучше в стилистике газеты «Желтая птица»: «Красавица и чудовище: студентка заколола шутника ножом для заточки карандашей».

– Тебе пора. – Тьяна шагнула вперед в надежде, что Еникай попятится, но он не сдвинулся с места. – Другие новички ждут не дождутся, чтобы ты разыграл их.

– Нет, дикарка. – Чернющие глаза уставились сверху вниз. – Ты последняя из первокружников, кто удостоился чести узреть Хитвика в моем исполнении в этом году. – Он снова раскланялся. – Я уж думал, не придешь. Заглядывал пару раз, но тут никого не было.

Тьяну словно кипятком ошпарило. Она почувствовала, что изменилась в лице, и это, очевидно, не ускользнуло от внимания Еникая. Пришлось сделать вид, что вторжение в комнату оскорбило ее, хотя в мыслях закрутилось совсем другое: «Что скажет Еникай, когда в академию заявятся сыскари?»

С возмущением фыркнув, Тьяна спросила:

– По-твоему, это нормально – вот так врываться к девушке? Как ты вообще попал сюда?

Взгляд Еникая вдруг изменился: веселье ушло на дно, и из тьмы блеснула обеспокоенность.

– У тебя кровь! – Он охнул. – Ты что, напоролась на свой ножик?

– Да, случайно, – быстро ответила Тьяна. – Поэтому… знаешь, тебе лучше уйти. Мне надо обработать порез. – Она попыталась-таки оттеснить Лже-Хитвика к двери, но лишь понапрасну ткнулась плечом в широкую грудину.

– Да ты неслабо поранилась, все руки в крови, – присвистнул Еникай, разглядывая ее пальцы. – Давай помогу. А заодно глянем, не нужно ли и меня прижечь живокамнем[5].

Тьяне сегодня решительно не везло на чутких людей, зато нагловатых и странных в окружении становилось все больше. Сил, чтобы выдворить Еникая, не было – ни физических, ни моральных. К тому же не лучше ли успокоиться и вести себя так, будто ничего страшного не случилось. Проскользнув мимо Еникая, она выкрутила вентили и принялась тереть руки мылом. Над раковиной поплыл хвойный пар.

– У меня всегда так, – небрежно бросила Тьяна. – Чуть-чуть порежусь, а крови – целое море. Как ты там, Хитвик? – Она нарочито громко фыркнула.

Закатав рукав туники, Еникай осмотрел розовую царапину и отмахнулся:

– Ерунда. Достану аптечку? – Он кивнул на нижний ящик шкафа.

– Она тут есть? – Тьяна как бы невзначай подцепила с пола сумочку и повесила на дальний столбик кровати. Не хватало еще, чтобы Еникай сунул в нее нос.

– Не такая богатая, как у плющей, но все же.

– Бери все, что нужно. – Она усмехнулась уголками губ, вспомнив, что говорила лесному чудовищу те же слова.

Наклонившись, Еникай вначале подобрал, отряхнул и уложил на место постельное белье и только потом вытащил из ящика небольшую круглую жестянку. Достав пузырек с прозрачной жидкостью, он смочил кусок марли и шагнул к Тьяне.

«Будь милой», – приказала она себе и вытянула руку. Влажная ткань коснулась пореза, и кожу мгновенно защипало. Еникай, по-доброму улыбнувшись, наклонился и подул на рану. От этого движения рог чуть не ткнул Тьяну в глаз – она едва успела увернуться.

– Ох, прости, – буркнул Еникай и стянул капюшон: показались две смоляные косы, концы которых скрывались за воротом.

– Не думала, что мой первый день в академии закончится вот так, – заметила Тьяна. – Лесное чудовище будет обрабатывать мне рану.

– Я не лесное чудовище, а всего лишь третьекружник, чтущий обычаи. Скажу по секрету, – он понизил голос, – когда ко мне в первую ночь в Погребе заявился Хитвик, я визжал громче поросенка. Обычно новички знают, что их ждет: у кого-то тут учились родители, у других – старшие братья и сестры. Вся моя семья выпустилась из Старика, но ни один из этих подлых людей не удосужился рассказать мне про местную традицию. Когда мы встретились на праздниках, они хохотали как сумасшедшие. Негодяи. – В голосе Еникая, когда он ругал семью, слышалась неподдельная нежность. – Тебя, значит, тоже не предупредили?

– Никто из моих не учился в Старике.

– Ого,