Металлический монстр - Отис Эделберт Клайн

– Вы хотите сказать…

Она в отчаянии кивнула.

– Разумеется, при первой возможности я должна была бы покончить с собой. Но прежде мне хотелось найти вас – рассказать вам, единственному человеку, которого я знаю и которому могу доверять в этом ужасном месте. Чтобы, если вы выживете и когда-нибудь встретите моих отца и мать, вы сказали им правду. Иначе они могут подумать, что я… что я пошла на это добровольно. А надежды на побег нет. Теперь вы понимаете, почему я должна была вам рассказать.

– «Пока дышу – надеюсь», – процитировал я. – Не падайте духом. Вы встретитесь со мной здесь после окончания рабочей смены?

Пока я говорил, прозвучал сигнал к началу работы.

– Я буду здесь, – ответила она и поспешно ушла.

Несколько мгновений спустя я сидел за своим рабочим столом; мысли мои путались. Электроды лежали передо мной нетронутыми, пока обжигающая боль в обнажённом плече и запах собственной горящей плоти не заставили меня очнуться и вспомнить, где я нахожусь.

– За работу, живо! – прорычал мой надзиратель. – Иначе ожог будет гораздо сильнее.

Я схватил электроды и, чувствуя, как болит плечо от прикосновения раскаленного докрасна стержня, заставил своего Тэка приступить к, казалось бы, бесконечной работе – погрузке белой руды лопатой.

Молодой флотский лейтенант, чьи зоркие черные глаза почти ничего не упускали из виду, заметил, как меня наказали, и на мгновение перестал следить за своим шаром. В этот самый миг я увидел, как его Тэк покачнулся на платформе, где тот работал, и рухнул в карьер.

С яростным рёвом надзиратель обжёг лейтенанту спину.

– Болван! – прогремел он. – Немедленно подними своего Тэка, иначе я поджарю тебя заживо.

То, что произошло дальше, случилось настолько быстро, что всё было кончено меньше чем за минуту.

С рёвом, ничуть не уступавшим по ярости рёву надсмотрщика, горячий молодой лейтенант бросил электроды, выпрямился во весь рост и кинулся на своего мучителя, целясь ему в горло. Нападение было таким стремительным и неожиданным, что он почти добрался до изумленного надзирателя, прежде чем тот понял, что происходит.

Сорвав с пояса трубку с парализующим лучом, Улит направил её на лейтенанта, и тот застыл на месте. Затем надзиратель отступил и, глядя на свою беспомощную жертву с дьявольской ухмылкой, пронзил раскалённым остриём сердце храбреца. Медленно вытащив стержень, он отключил парализующий луч, и тело мешком свалилось на пол.

Проявленная жестокость настолько переполнила меня яростью и отвращением, что я едва не швырнул свой шар в голову Улита, а затем не бросился на него. Но мысль о Долорес остановила меня. Она будет ждать меня – рассчитывая, что я приду и помогу ей.

На место лейтенанта тут же поставили другого раба, а его тело два Тэка вынесли из зала.

– Пусть смерть вашего товарища послужит вам уроком, рабы, – сказал надзиратель. – Не восставайте против власти, иначе вы разделите его участь.

Долорес встретила меня в начале перерыва. Мы вместе получили свою пищу и воду, а затем сели на каменный пол и принялись есть.

Не успели мы закончить, как в помещение вошло несколько Тэков, неся части огромного металлического экрана. Они аккуратно сварили их между собой и установили экран посреди зала. Вскоре появились несколько Улитов и подключили экран к какой-то сложной на вид машине, а рабы с любопытством столпились вокруг.

Когда они закончили, на экране появилось изображение в натуральную величину. Это был Зет, повелитель подземного мира, изумрудная диадема венчала его слизистую голову.

Он начал говорить, и все смолкли. Мне казалось, что он говорит по-английски. Позднее Долорес сказала мне, что, по ее мнению, он говорил по-испански. А один индеец мискито, которого я спросил потом, был твердо уверен, что великий «Стеклянный Лик» вещал на его родном наречии.

Зет сообщил нам, что экран установлен для нашего развлечения и просвещения, и что с его помощью он будет постоянно держать нас в курсе успехов своего завоевания мира. Таким образом, по его словам, мы должны осознать всю безнадежность бунта против судьбы, уготовленной нам самой природой, – служить Улитам, превосходящим нас настолько же, насколько мы сами превосходим прирученных нами диких зверей. В заключение он пообещал, что те из нас, кто будет служить верой и правдой, позже, когда его империя утвердится на поверхности окончательно, будут вознаграждены более лёгкой работой и правом властвовать над своими собратьями.

Изображение Зета исчезло с экрана. Его сменил другой Улит – коренастый коротышка, щедро усыпанный драгоценными камнями.

– Я – Голос, – произнёс он. – Я говорю от имени Зета, владыки Внутреннего и Внешнего миров. Взгляните на успехи его завоеваний.

Изображение исчезло, и на экране появилась большая карта обоих Америк.

– Территории, отмеченные зелёным, находятся под властью Зета, – произнёс Голос. – Он продвигается медленно, но неуклонно, забирая то, что ему нужно, когда ему это нужно.

Зелёным была отмечена территория, начинавшаяся от северной границы Мексики, проходившая через Центральную Америку и простиравшаяся до Колумбии, Эквадора и Венесуэлы! И все это за тридцать дней!

Карта исчезла, и её сменила цветная кинохроника. Первым делом продемонстрировали Манагуа – отстроенную заново столицу Никарагуа. В самом центре города возвышался огромный металлический купол – блестящий и нелепый, словно какой-то чужеродный нарост, появившийся на прекрасном теле земли. Нам мельком показали внутреннее помещение этого громадного купола. Здесь находились президент Монтейро и его штаб; ими помыкал облачённый в доспехи Улит, который, по-видимому, был наместником Зета в этой стране, в то время как их охраняли Тэки. Ближе к окраинам города виднелись другие, более низкие купола. Под ними были разбиты плантации слизевиков. За ними ухаживали человеческие рабы, а сами слизевики кормились телами людей и домашних животных. Сразу за кольцом куполов с плантациями слизевиков, располагалось другое кольцо – с более высокими куполами, подобными тому, в котором находились мы. Это были здания управления, где человеческие рабы использовали свой разум для того, чтобы Тэки могли исполнять волю своих хозяев-Улитов.

Нам показали и другие столицы – мельком, одну за другой. В каждой над городским центром возвышался огромный сияющий купол; вокруг него кольцами располагались накрытые металлом плантации слизевиков и здания управления. Богота, Каракас, Кито, Мехико, Сан-Хосе, Сан-Сальвадор и остальные – все уже склонились под пятой завоевателей.

По улицам катились