Металлический монстр - Отис Эделберт Клайн

– По сравнению даже с самым невежественным Улитом ваши учёные – слабоумные дети, – презрительно сказал он. – Они существа низшего порядка, годные лишь на роль рабов. А теперь ты отправишься разделить рабскую участь с остальными.

Вдруг позади меня появились два Тэка. Схватив за руки, они подняли меня со стула и поволокли прочь. Когда я покидал лабораторию, вслед мне нёсся глумливый смех Хакса.

Тэки вывели меня из здания тем же путём, каким я вошёл. Рядом уже ждала одна из странных катящихся повозок. Они с силой прижали мои руки к центральному поручню, который светился, словно под действием какого-то радиоактивного излучения. Руки, казалось, приросли к нему, и, сколько я ни старался, не смог их оторвать.

Мы миновали ворота в стене и, лавируя по городским улицам, направились к огромному монументальному строению неподалеку от доков. Вокруг здания выстроилось множество других таких же машин со светящимися поручнями. А Тэки тем временем загоняли на них тысячи пленных, сходивших с прибывающих летающих шаров.

Из другого входа, напротив, выводили новых пленников. Я заметил, что одних заставляли держаться за светящиеся поручни, а других, связав по рукам и ногам проволокой, складывали в повозки, словно дрова. Поначалу я видел только солдат, моряков и лётчиков в форме Никарагуа и Гондураса. Но вскоре из шаров начали выгружать и партии мирных жителей – мужчин, женщин и детей, белых, метисов, индейцев и негров, очевидно захваченных во время набегов на соседние территории.

Повозки, нагруженные человеческим грузом и управляемые Тэками, начали выстраиваться в длинную колонну. Когда их набралось около шестисот, мы тронулись. Очевидно, всё движение остановили, чтобы пропустить нас, потому что, хотя на других улицах я видел множество повозок, те, по которым вёл нас головной Тэк, были совершенно пусты.

Моя повозка находилась примерно в полумиле позади головной части колонны. Около половины повозок везли связанных пленников, а в остальных находились те, кого удерживали светящиеся поручни. Прямо передо мной ехала повозка с несчастными связанными людьми. До меня доносились их жалобные стоны. Их запястья и щиколотки были стянуты проволокой настолько туго, что она врезалась в тело до крови. А те, кто лежал внизу, были раздавлены весом тех, кто лежал на них сверху.

Вскоре наша колонна миновала город и выехала на огромную металлическую эстакаду, протянувшуюся над странным, причудливым ландшафтом, поросшим необычной таллофитовой растительностью. Всё здесь было расположено в строгом порядке, а за растениями ухаживали занятые своим делом Тэки. Среди культивируемых растений я заметил несколько разновидностей гигантских слизевиков. Их выращивали в ямах диаметром около двенадцати футов, расположенных рядами; между рядами проходили металлические колеи. В некоторых ямах лежали огромные массы обнаженной многоядерной протоплазмы – плазмодии, которым позднее предстояло развиться во взрослых слизевиков.

Проезжая мимо этих плантаций, я заметил, что время от времени одна из повозок со связанными людьми сворачивала с эстакады на боковой путь, пролегавший между ямами с плазмодиями. Наблюдая за одной из таких повозок, я увидел, как Тэк поднял связанного человека и швырнул свою беспомощную жертву в одну из ям. У следующей ямы он остановился и повторил то же самое. Мрачное предсказание Хакса уже начинало сбываться.

На платформе, к поручню которой был прикован я, находилось около двадцати человек. Среди них были пять офицеров флота, пять матросов, восемь индейцев и двое чернокожих. Человек прямо передо мной носил форму лейтенанта.

– Что они делали с вами в том круглом здании, сеньор лейтенант? – спросил я его по-испански.

– Нам устроили проверку, чтобы узнать, сможем ли мы управлять этими металлическими тварями, сеньор, – ответил он. – Тех, кто не прошел испытание – а среди них было много женщин и детей, – скрутили проволокой. Это ужасно. Что они собираются с ними делать?

Я рассказал ему. Он, скрипнул зубами, и разразился яростными проклятиями. Потом спросил:

– А что они будут делать с остальными?

– Пока мы сможем приносить им пользу, – ответил я, – скорее всего, мы будем рабами. А потом – кормом для плазмодиев.

Из шестисот повозок, покинувших город, около трёхсот остановились перед огромным куполообразным зданием. Остальные, со связанными проволокой жертвами, были отправлены на фермы по разведению слизевиков.

В казавшейся сплошной стене здания открылась огромная круглая дверь. Тэк, управлявший нашей повозкой, отключил ток в поручне, освободив наши руки. Затем нас вместе с остальными загнали внутрь здания – белых, метисов, индейцев и негров, мужчин и женщин, без всякого различия.

Первое помещение, в которое мы попали, представляло собой огромный зал, опоясывавший здание. Вскоре выяснилось, что здесь находились жилые и спальные помещения рабочих-Улитов, чьи места предстояло занять нам, рабам-людям. Пока одна половина рабочих трудилась во внутренних помещениях, другая спала и отдыхала здесь. Их спальные места представляли собой металлические цилиндры около трёх футов в диаметре и семи футов длиной, уложенные в три ряда вдоль наружной стены. Никаких подстилок или покрывал в них не было, и уединения они давали не больше, чем аквариумы для золотых рыбок. Уставшие рабочие, даже не удосужившись раздеться, по приказу надзирателей заползали внутрь и вытягивались на холодном металле. Когда время сна истекало, они снова выбирались наружу, получали скудный паёк и возвращались к работе.

Надзиратели носили круглые остроконечные шлемы и полные чешуйчатые доспехи из тусклого тёмно-коричневого металла. Их оружием были испускавшие парализующие лучи трубки, подобные той, которой Зет воспользовался против меня, а также странное оружие с двумя лезвиями: они напоминали два мясницких топорика, соединённых обух к обуху, с рукоятями около восемнадцати дюймов длиной и крючком на конце, позволявшими подвешивать оружие к поясу. Кроме того, надзиратели носили тонкие металлические прутья около восьми футов длиной; их заострённые концы непрерывно тлели красным.

Нас заставили раздеться и надеть грубые фартуки. В каждом было по два кармана: в одном лежала стеклянная фляга, в другом – неглубокая миска. Едва мы облачались в рабскую одежду, нас поодиночке погнали мимо раздаточной стойки, где нам наливали воду во фляги, а в миски накладывали густую, угольно-черную кашу – как я узнал позже, ее варили из спор одного из видов слизевиков. Она обладала тошнотворным, затхлым вкусом, и поначалу я не мог заставить себя ее проглотить. Однако никакой другой еды нам не давали, таким образом, чтобы не умереть с голоду, пришлось есть ее. Со временем большинство из нас притерпелись и стали съедать подаваемые порции, хотя я сомневаюсь, что кто-то действительно смог полюбить эту дрянь.