Сказание о второстепенном злодее 3 - SWFan

подберём нового студента для Факультета Белой Ромашки. До тех пор вам придётся учиться в текущем составе и в нём же приступить к исполнению следующего Полевого задания.

Вот и всё. Начинается.

Я подавил вздох.

На самом деле, теперь, когда я тоже числился на Факультете Белой Ромашки, это задание выглядело особенно ироничным.

— Формально учебный год ещё не начался, однако к исполнению задания вы приступите до его начала. Таково было решение директора.

— Самого директора? — удивилась Саша.

— Верно.

— А нельзя подождать Адель? — спросил Алекс.

— Нет. Данное задание ограничено по времени.

Через три дня вы станете телохранителями младшего принца Гальварийской империи на время проведения приветственного парада…

…

…

…

Глава 7

Конде

В игре первая, неудачная попытка убийства происходила прямо во время парада. Принц стоял на особой подвижной платформе в сопровождении своей свиты, как вдруг прогремел выстрел, и раскалённая, заряженная кристальной энергией пуля вонзилась ему прямо в спину. Все были уверены, что стрелял снайпер. Его видели. Его слышали. Герои преследовали его в ходе напряжённого расследования, которое продолжалось несколько дней — пока принц находился в коме, а на границе с Лапландом собирались, как грозовые тучи, военные корабли Империи.

В итоге убийцу находили, но, прежде чем его успевали схватить, он кончал с собой.

Конец.

И только в следующей арке выяснялось, что он был не более чем отвлекающим манёвром. Настоящим убийцей была невеста принца, которая стояла в метре от него во время парада и использовала особый кристалл, чтобы никто не заметил, как ОНА нажала на спусковой крючок.

Вот почему здесь собрались как убийцы принца, так и его телохранители. Никто этого, конечно, не знал — кроме меня — но атмосфера всё равно была немного неловкой.

Мы сидели в небольшой, но роскошной комнате: я, Алекс, Саша, Альфирия, Зигфрид, Ник с Еленой, которая развалилась на софе, и Эльвира. Последняя держалась в стороне, возле окна, опустив голову и с отсутствующим выражением лица разглядывая паркет. Саша то и дело бросала на девушку быстрые взгляды. Насколько я помню, в изначальной игре она, напротив, старалась не смотреть на Эльвиру и вообще не привлекать к себе её внимания. Саша придерживалась той точки зрения, что простым людям следует держаться как можно дальше от сильных мира сего — таких, как принцы и их невесты.

В моей версии реальности всё было немного иначе, и теперь Эльвира представляла для неё огромный интерес.

Казалось, она уже подбирает слова, чтобы с ней заговорить, — впрочем, казалось так уже целую минуту, — как вдруг открылась дверь, и на пороге показался коренастый мужчина в тёмно-красном мундире.

На вид ему было около пятидесяти лет. В коротких чёрных волосах и стриженых усах проглядывала седина. Лицо было немного угловатым, изрытым морщинами. Правый глаз скрывала чёрная повязка — левый же был пронзительным, как у ястреба. На поясе у него висела тяжёлая старая сабля.

— Разрешите приветствовать вас от имени Академии Лапласа, командор Конде, — немедленно выступил вперёд Ник, протягивая руку.

Ястребиный глаз командора устремился прямо на него.

Традиционно представители имперского дворянства требовали, чтобы все, кто принадлежал к низшим сословиям, кланялись при их появлении. Касалось это и жителей других государств, которые формально не считались подданными Империи. С точки зрения имперского дворянина любой человек, чью фамилию нельзя было найти в старинных дворянских книгах, — простолюдин.

В своё время подобная политика привела к нескольким серьёзным дипломатическим конфликтам с Федерацией и другими, более демократическими государствами.

Впрочем, в данном случае даже в этом не было необходимости.

— Приветствую, — кивнул Конде, пожимая протянутую руку и внимательно осматривая помещение, пока его взгляд не остановился на Елене, вальяжно расположившейся на софе.

Командор Конде был простолюдином. Сыном пахаря. А ещё он был одним из сильнейших Высших воинов Империи. Если бы не традиции, которые запрещали недворянам занимать высокие военные должности, он бы давно стал генералом. Титул командора был ему настолько же тесен, как детские ботинки взрослому человеку.

Тем не менее никто не смел оспаривать его авторитет. Он был личным телохранителем принца Рошеля и одним из самых рьяных, самых фанатичных последователей канцлера Перигона. Многие дворяне ненавидели Конде. Ненавидели — потому что боялись. Потому что понимали, что при желании он мог изрубить любого из них.

Они были правы.

Во время гражданской войны реформаторы будут называть его героем.

Среди дворян он получит совсем другой титул — Мясник.

— Кх, — коротко кашлянул Ник.

Елена начала подниматься, чтобы тоже поприветствовать командора, но тот лишь приподнял мозолистую ладонь, показывая, что в этом нет необходимости. Затем сложил руки за спиной и произнёс:

— Его Высочество прибудет через три дня, в день парада. Мне поручено обеспечить безопасность предстоящего мероприятия, для чего мы с моими людьми готовы действовать совместно с представителями Академии Лапласа.

— Благодарю вас за содействие, — кивнул Ник. — Тем не менее мы не ожидали, что вы прибудете сюда раньше принца. Мы полагали, что его телохранитель будет сопровождать его лично.

— Пока принц находится на крейсере под охраной моих людей, ему не грозит никакая опасность. Напротив, больше всего меня тревожит неизвестность. Я потому и прибыл сюда, чтобы её развеять.

— Вы полагаете, что принцу действительно что-то угрожает? — осведомился Ник.

— Я полагаю разное, — ответил Конде. — Некоторые мои догадки оказываются верными, другие — ошибочными. А иной раз даже я не могу предусмотреть все варианты развития событий. К примеру, пока я не вошёл в эту комнату, я и подумать не мог, что вместе с телохранителями вы подсунете нам не одну, а сразу двух гадюк, — пожал плечами Конде.

В комнате тут же повисла тишина.

Это он про меня? Да, наверное, про меня. И про Эльвиру.

Конде никогда не был особенно рьяным сторонником брака между «Савиной» и принцем. Во фракции реформаторов он считался одним из самых радикальных. С его точки зрения, попытки «примирения», которыми, по сути, и являлся этот брак, были ловушкой. Будущий император, говорил Конде, не должен мириться с дворянами. Он должен держать их под своей раскалённой железной пятой.

Он был прав. Но суть не в этом. Мне нужно поддерживать репутацию.

— На что ты намекаешь, смерд? — процедил я ядовитым голосом.

Конде посмотрел на меня, и вдруг на его лице появилась лёгкая усмешка. По моему телу побежали мурашки. Внезапно я понял, что ему достаточно совершить единственное