Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

class="p1">Вот сам Алексеенко обязательно позаботился бы о том, чтобы заминировать ведущую в обход ложбинку. Как и прочие подступы к сдвоенному окопу дежурных пулеметчиков… Но нужно было решаться — промедление сейчас смерти подобно, буквально. Решаться — и молиться, чтобы опасения старшины оказались напрасны…

— Отдышался, Сотников? Все, поползли… Меня держись — уходим вправо.

— Слушаюсь, товарищ старшина…

Тридцать метров — это совсем немного, можно пробежать за считанные секунды. Да и ползком — если налегке, со свежими силами — одолеешь быстро. Но казаки ползли уже с полкилометра, сильно устали — хотя никакого лишнего груза с собой не тащили. Из оружия — у Тимофея револьвер «Наган», россыпь патронов в карманах — да трофейный штык-нож, что парень выпросил, пообещав танкистам немецкие часы на обмен. Самое главное — на ремне висят три трофейные «колотушки». Уж больно просты и удобны в обиходе германские гранаты! Кроме того, их проще бросать за счёт длинной ручки — и они похожи на учебные макеты, что единственный раз бросал казак Сотников…

У бывалого старшины-сверхсрочника опыта, конечно, побольше. И помимо двух «колотушек» на поясе, в карманах покоится пара лимонок — а в голенищах сапогов спрятаны два автоматных магазина; третий примкнут к германскому «Шмайсеру» старого, ещё 1918-го года образца… Кроме того, в форменной деревянной кобуре покоится наградной пистолет «Маузер-Боло», полученный за разгром басмачей.

Невелик вес взятого с собой оружия — а на вылазку казакам выделили тёплые и удобные ватники, что не цепляются лишний раз в отличие от шинелей. И все равно тридцать метров до ложбинки не удалось осилить прежде, чем в воздух взмыла очередная осветительная ракета… А уставший от бесконечного ползания молодой кубанец не успел вовремя замереть — наметанный взгляд дозорного разглядел движение в семидесяти метрах от окопа.

После чего свет ракеты полностью выхватил фигуры обоих казаков, вырвавшихся вперёд… Старшина угадал это за секунду до того, как грянул крик «Alarm!» — и успел приладить приклад автомата к плечу, ловя окоп боевого охранения на мушку:

— Сотников, вперёд, бегом! Пять метров — и падай, гребень прикроет!

Одновременно с тем Алексеенко нажал на спуск, прикрывая молодого казака огнём с места… Он мог бы преодолеть последние метры до ложбины сам — но решил прикрыть молодого парня, дав ему лишний шанс выжить…

Очереди трофейного автомата и германского пулемета-«косы» ударили практически одновременно — метров с семидесяти. Осветительная ракета замерла в верхней точке полёта — и противники хорошо видели друг друга.

Быть может, опытный старшина опередил немцев на считанные доли секунды — выпустив две короткие, пристрелочные очереди… Пока Сотников, сорвавшись с места, пулей пробежал пяток метров до спасительной низины.

А затем тяжёлая маузеровская пуля рванула ватник на плече старшины…

Глава 16

Сотников сдавленно охнул, увидев, что светлячок трассера уткнулся старшине в плечо; он услышал негромкий вскрик — и трясущимися от волнения пальцами отстегнул «колотушку» с пояса, готовясь ее бросать.

До окопа боевого охранения казак гранату бы не добросил — ее бы никто не добросил на семьдесят метров… И вряд ли дальний взрыв одной-двух «колотушек» отвлекли бы пулеметчиков от цели.

Но выполняя инструкции комбрига, по вспышкам пламени на раструбе МГ-34 открыли огонь сразу два станковых «Максима». Расчеты тяжелых пулеметов тащили их вслед казакам передовой группы — и остановились, преодолев половину пути до германских траншей. До окопа боевого охранения, неосторожно вынесенного немцами сильно вперед, оставалось не более двухсот метров — и густые пучки трассеров быстро нащупали врага…

К концу 30-х годов станковый «Максим» сильно устарел — особенно в сравнение с «единым» германским машиненгевером МГ-34; у последнего на станке оптика, и темп стрельбы раза в полтора больший, чем у героя Первой Мировой и Гражданской. Громоздкий щиток и значительный вес советского станкача сильно ограничивают его мобильность, превращая в хорошо заметную мишень.

Но в тоже время значительный вес устойчивого пулемета дает ему хорошую кучность боя и прицельность в руках умелого расчета — а кожух водяного охлаждения позволяет вести огонь длинными очередями, без необходимости смены ствола… Оба «Максима» ударили внезапно для немцев — и быстро нащупали германский расчет короткими, пристрелочными очередями; затем врезали длинными.

Немцы, впрочем, отбивались до последнего — ответный огонь достал большевиков с их старым, громоздким «машиненгевером». Несколько пуль ударили в щиток, заставив пулеметчика отпустить гашетку; также лязгнуло по массивному стволу, повредив ребристый кожух… Но второй номер германского расчета уже запрокинулся назад с обезображенным русскими пулями лицом. Запрокинулся на живот и раненый в спину подносчик, попытавшийся было выбраться из окопа… Ему не хватало воздуха в пробитых пулями легких — и обреченный немец лишь молча, судорожно загребал землю растопыренной пятерней.

В следующую секунду тяжелый удар догнал сам станок, брызнули осколки оптики — а первый номер испуганно вжался спиной в стенку окопа, еще не поняв, почему же так сильно печет в правой руке.

А ведь жжение с каждой секундой становится все острее…

— Товарищ старшина, как вы⁈

— Нормально, Сотников, нормально…

Алексеенко ответил казаку сквозь стиснутые зубы; задело вроде по касательной, но кажется, зацепило ключицу — у самого сустава. От боли захотелось взвыть! Но будучи раненым старшина осознал, что теперь все решают считанные секунды — и единственный шанс выжить, это добежать до германских траншей и связать немцев боем… В поле, если врага сходу не задавить, немцы однозначно добьют отступающих — или просто залегших казаков. Запустят в воздух большие осветительные «люстры» — и в их свете догонят отступающих пулеметными очередями да беглым огнем минометов.

— Давай братец, вперед… Вперед, казаки, вперед!

За спиной уже взревели моторы Т-26. Понимая, что начавшаяся перестрелка всполошит немцев и фактор внезапности вот-вот будет утерян, танкисты спешили выжать из ситуации максимум. То есть преодолеть до немецких траншей наибольшее расстояние прежде, чем германские ПТО откроют огонь… Так что старшина упрямо побежал вперед, увлекая за собой казаков.

Побежал в надежде, что им удастся покрыть оставшиеся метров двести пятьдесят открытого пространства одним стремительным рывком…

Не получилось.

Казаки пробежали метров сто пятьдесят самое большое. А потом гулко замолотили германские пулеметы — и в воздух взмыли осветительные мины-«люстры», высвечивая кубанцев.

— Падай!

Алексеенко среагировал первым, с разбега рухнув на живот. Бежавший рядом Сотников сделал еще шаг, по инерции продолжая движение — но, подцепив Тимофея за щиколотку, старшина свалил его наземь… Пулеметная очередь прошла над головой парня, но сзади тут же послышался глухой шлепок пули о человеческую плоть — до боли знакомый ветерану боев с басмачами.

— Наземь падайте —