Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Старшина закричал отчаянно, дав в крике выход физической боли; казаки стали дружно валиться наземь — а из-за спины вновь зарокотали «Максимы». В довесок к тому, с исходного рубежа звонко хлопнула «сорокапятка»! И хотя ее первая граната рванула чуть левее пулеметного гнезда, да с небольшим недолетом до траншеи — но активно паливший МГ-34 на мгновение замолк…

— Тимоха, давай ползком вперед, готовь гранаты… Мои «колотушки» еще возьми — а я вот, братишка, не смогу теперь по-пластунки, ранен. В окопах… В окопах догоню.

Тимофей, вытаращился на взмокшего от боли и напряжения старшину круглыми от изумления и страха глазами. И кивнул в ответ не сразу — медленно, словно заторможено. Потом, правда, пришел в себя, принял трофейные гранаты — и молча пополз к траншеям, впереди казаков.

…Молодого парня глушил грохот разгорающейся перестрелки; к рокоту пулеметов с обеих сторон добавились выстрелы противотанковых пушек — довольно точно выбивающих станкачи с обеих сторон. Танки не прошли и половины расстояния до траншей — и германские наводчики еще не могут толком разглядеть силуэты советских машин.

Зато минометчикам вполне достаточно света «люстр», чтобы нащупать ползущую цепочку казаков градом мелких 50-миллиметровых мин… Правда, им ответили из полковых минометов — а на господствующей высоте в тылу немцев начали гулко рваться тяжелые гаубичные снаряды!

И во всей этой какофонии выстрелов, взрывов и криков молодой казак упрямо полз вперед, сжимая в руках две гранаты. Пули и осколки покуда щадили его; немецкие пулеметчики словно бы не замечали вырвавшегося вперед русского, увлеченно нащупывая очередями или станковые «Максимы», или цепочку ползущих вперед казаков… Замирающих, как только землю впереди вспарывает строчка пуль! Тимофей же инстинктивно выбирал любые выемки на своем пути, стараясь нырнуть в ложбинку или промоину, укрыться от немцев земляной кочкой — и, наконец, подполз метров на тридцать с небольшим, распластавшись на дне неглубокой ямки.

Дистанция броска гранаты…

Парень лихорадочно скрутил колпачки с рукояток германских гранат — с удивлением отметив, что пальцы уже не трясутся. Рванул запальный шнур первой «колотушки» — и чуть приподнявшись над землей, размашисто швырнул ее в сторону ближайшего пулеметного расчета… Бросок вышел не шибко точным — граната пролетела метров двадцать пять и плюхнулась наземь, не дотянув до бруствера. Но время горения запала у германского трофея весьма солидное — не меньше пяти секунд. «Колотушка» еще не успела рвануть, привлекая внимание фрицев, как в воздух взмыла вторая граната. И эта полетела уже точнее — угодив на дно траншеи всего в паре шагов от станка… Грохнул первый взрыв! А третий номер расчета, преодолевая оцепенения, шагнул к «колотушке» — надеясь отпихнуть ее ногой в сторону.

Но потерянная секунда стала решающей. Граната грохнула уже под ногой зольдата, изрешетив его осколками и отбросив на станок; под тяжестью рухнувшего на него тела станок завалился… Мгновением спустя в сдвоенный окоп пулеметчиков влетела еще одна «колотушка».

— Вперед, братцы, вперед!

Отчаянный крик старшины послышался за спиной Тимофея. Алексеенко первым поднялся на ноги, поднимая на рывок и казаков — покуда германские минометчики не успели засыпать их градом мин… Звонко пальнула в русских 37-миллиметровая противотанковая пушка. Хотя ее фугасная граната не обладает сильным осколочным действием — но, пролетев над головой бойцов, она сбила динамическим ударом двух молодых парней. Ближние к ним казаки испуганно шарахнулись прочь — а позади уже раздался гулкий взрыв…

И все же наступательный порыв отчаявшихся кубанцев немцы не остановили. Замолчал пулемет на ключевом фронтальном участке — а очередные мины рванули уже за спинами бойцов, подгоняя их вперед… Матерый фельдфебель, вооруженный трофейным австрийским МП-34, попытался было организовать оборону зольдат, занимающих траншеи.

Но в сторону унтера, обозначившего себя короткими очередями, полетели еще две гранаты…

Тимофей бросал их уже в спешке — и первая рванула перед бруствером, с недолетом. Но осколки второй достали скривившегося от боли фельдфебеля; кроме того, взрыв оглушил ближнего к унтеру стрелка. Дальше ждать было нечего — немцы наверняка засекли позицию Сотникова; он словно нутром это почуял! Рванув «Наган» из кобуры, казак лихо рванулся вперед — отчаянно, на одной ноте завопив:

— А-а-а-а-а!!!

Последний рывок дался парню за считанные секунды. Тимофей даже не обратил внимания на ударившую вскользь пулю, вырвавшую клок ткани из ватника — и взрыв небольшой мины, хлопнувший рядом с промоиной, где он только что лежал… Нет, кубанец разогнался до хорошего конского галопа — и с разбега прыгнул в окоп!

Правда, не удержался на ногах — и неуклюже завалился спиной на дно траншеи…

Впрочем, эта неловкость и спасла Тимофея. Грохнул близкий выстрел винтовки — а пуля ударила в земляную стенку над самой головой… Германский зольдат мог бы добить упавшего казака уколом штыка — но вместо этого принялся лихорадочно дергать рукоять заевшего вдруг затвора.

На самом деле молодой немец просто очень спешил — и руки его едва слушались от волнения. Все же он справился с неплохим маузеровским карабином, дослав очередной патрон в ствол… Слишком поздно. Также растерявшийся в первые секунды Сотников поднял руку с самовзводным револьвером — и дважды нажал на спуск.

— Шайсе…

Раненый выронил винтарь из рук, со стоном осев на стенку траншеи — а впереди вновь раздался звонкий выстрел легкой немецкой пушки. На этот раз расчет сумел взять точный прицел — и зарядил бронебойную болванку точно в лоб русского панцера, уже вполне различимого в свете «люстры»! Танк резко замер на месте, словно налетел на каменную стенку — а дернувшийся вперед Тимофей вдруг заметил движение слева…

— Швайнехунде!

Обозвав казака свино-собакой, на него бросился камрад подстреленного Сотниковым фрица. Враг бежал вперед, выставив перед собой блестящий, хорошо заточенный штык-нож — забыв о том, что можно и нужно стрелять… Зольдата гнало вперед возбуждение боя, кипящий в крови адреналин — а ведь чтобы пальнуть, нужно замереть на месте и вскинуть приклад к плечу! Лишние секунды, растраченные попусту; не окажись в руке большевика револьвера, все могло бы сложиться иначе… Торопливые выстрелы «Нагана» ударили в упор — и третья пуля остановила немца, когда ему оставался всего шаг!

Всего шаг, чтобы погрузить заточенное острие штык-ножа в податливую человеческую плоть…

Тимофея натурально затрясло; едва сумев подняться на ноги, он с трудом нашарил пальцами последнюю гранату, висящую на поясе — для этого пришлось перехватить револьвер в левую руку. До орудийного капонира было не так и много — чуть менее полсотни шагов. Немцы разнесли свою батарею на довольно широком участке в двести метров — и рядом с Сотниковым оказалось