Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

Малютин ответил с едва уловимой усмешкой в голосе:

— Уже в стволе…

Немного поколебавшись, я вновь выглянул наружу сквозь люк командирской башенки, взявшись за пулемет. Возбуждение боя, захватившее при стрельбе по германскому расчету, лишь усилилось — и ведомый им, я вновь утопил приклад ДТ в плечо.

— Ну давай, Аким, давай… Еще чуть-чуть…

Словно услышав мою тихую просьбу, мехвод лихо вырулил на подъем. И первым, что я увидел, стали три ярко пылающих танка — словно скирду сухой соломы щедро облили бензином, а потом подожгли… Всякое желание воевать тотчас пропало — но танк уже упрямо пополз вперед. А радист даже открыл огонь длинными очередями — по совершенно невидимым мне целям…

— Филатов, бей короткими! Ствол перегреешь!

Все же стрелок-радист кого-то увидел — потому как следом отстучал короткую и спаренный машиненгевер «тройки». После танк резко замер — и звонко хлопнула пушка; Малютин также разглядел уцелевших во время атаки батальона, и теперь пытающихся разбежаться артиллеристов… Я же заметил темные на фоне огня фигурки бегущих слишком поздно — очередь МГ-34 безжалостно перехлестнула двоих зольдат, а залегших достал фугас.

Мы продвинулись еще немного вперед — и я, наконец, разглядел капониры с расстрелянными в упор гаубицами-стопятками. Закругленные щитки двух орудий буквально изорваны осколочными гранатами — а станины одной из пушек раздавлены гусеницами… Рядом с капонирами валяются тела расстрелянных из пулеметов германских артиллеристов — некоторых также подавили танками.

Не смолкающая стрельба слышится впереди — но итог боя уже очевиден и не вызывает сомнений. Если штатно батарея состоит из двух огневых взводов (по три орудия в каждом) — то после плотного артналета в начале атаки, у фрицев уцелело лишь четыре пушки. На момент начало штурма высоты их было четыре… Приглядевшись, я заметил и третью гаубицу уничтоженного взвода — близкий взрыв 122-миллиметрового «чемодана» перевернул стопятку набок, обвалив капонир. Потому-то я и не заметил пушку сразу…

Выходи, у немцев осталось максимум две гаубицы — что прямо сейчас и расстреливают экипажи «бэтэшек».

Чуть в стороне от тяжелых орудий одиноко замерла 20-миллиметровая зенитка с опущенным вниз стволом. Немцы вели огонь в упор и изрешетили борт заглохшей впереди нас «бэтэшки» — вяло дымящейся, но никак не разгорающейся. Увы, башенные люки танка наглухо закрыты… Впрочем, разгуляться немцам не дали — не прикрытый щитком расчет быстро положили из спаренных пулеметов.

Это хорошо, что пушку не разбили фугасами — глядишь, достанется нам в качестве трофея! Наверняка высоту прикрывала полноценная батарея из четырех зениток — но остальные автоматы, видимо, развернуты в высшей точке кургана, у отвесного южного склона…

Я уже хотел было развернуться вперед. Но неожиданно мое внимание привлекло какое-то движение справа — и чуть позади продвинувшегося вперед танка. Рефлекторно я начал разворачивать вертлюгу на это движение — и невольно захолодел… Среди убитых артиллеристов притаились и живые немцы! И вместо того, чтобы бежать или попытаться сдаться, идейные нацисты разом рванули вслед панцеру — зажав в руках гранатные связки… Третий же немец упрямо вскинул карабин — целясь именно в мою сторону.

В первое мгновение я испытал лишь острое желание нырнуть вниз, в такое надежное нутро бронированной машины! Но ведь тогда фрицы без труда забросят связки на моторное отделение — и «тройка» наверняка сгорит. Достаточно сильные взрывы проломят жалюзи над движком и бензобаком, воспламенят бензин — и пиши пропало… Вообще-то немцы рассчитали все очень грамотно, пропустили машину мимо себя — готовясь поразить ее в самую уязвимую точку. Возможно, вид германской «тройки» сперва и сбил их с толку — но намалеванные по бортам и с кормы башни красные звезды все расставили на свои места… А может, никакие они и не идейные. Просто увидели, что экипаж «тройки» расстреливает камрадов — и решились продать свои жизни подороже, заодно отомстив за сослуживцев.

Немцы не могли учесть лишь того, что я высунусь из башни — и единственный из всего экипажа замечу противника.

Все эти мысли стремительно пролетели в голове в одно краткое мгновение — и я вдруг отчетливо понял, что теперь все зависит только от меня…

— Аким, газу! Срочно!

Я нажал на спуск, не успев еще толком развернуть турель. Но все же ударившая вблизи очередь заставила отшатнуться одного из гранатометчиков — и тотчас хлопнул выстрел карабина… Но стрелок поспешил — а может, прицел ему сбил маневр Чурикова: испугавшись моего крика, мехвод не только ускорился, но и бросил машину влево. Пуля свистнула рядом и ушла в молоко, а я поймал на прицел упрямо бегущего к танку фрица — уже размахнувшегося для броска!

Длинная очередь ударила немца в грудь, бросив зольдата на спину. Задрав прицел, я перенес огонь на стрелка — но пули прошли чуть выше его головы, и фриц успел распластаться на земле… После чего рыбкой нырнул в артиллерийский капонир, ловко уйдя от второй очереди.

Взрыв!!!

Гулко ухнула связка, что выронил убитый зольдат; по кормовой броне словно дробью ударили осколки, заставив меня отшатнуться назад. Кроме того, яркая вспышка на мгновение ослепила… Малютин уже принялся разворачивать башню навстречу опасности, но невольно сбил мне прицел — и продрав глаза я понял, что уже не успеваю.

Второй гранатометчик, вовремя прыгнувший наземь перед самым взрывом, теперь вскочил на ноги — и грамотно обежал танк справа. Всего на пару секунд он оказался в мертвой зоне и для моего пулемета, развернутого к корме — и для спаренных с пушкой машиненгеверов, только разворачивающихся в его сторону…

В груди все заледенело, обмерло. Лихорадочно рванув из кобуры табельный ТТ, я увидел, что немец уже замахивается для броска — и все-таки передернул затвор, досылая патрон в ствол. Снять курок с предохранительной задержки — десятая доли секунды… Но пожалуй, именно ее мне и не хватило — отчетливо дымя, гранатная связка полетела в танк.

— Умри, тварь!

Заревев от злости, я нажал на спуск раз, другой и третий; захлопали частые хлопки пистолетных выстрелов… Фриц подбежал к танку метров на десять — и уже второй пулей я достал его, задев руку. А поправив прицел, зарядил еще два «маслины» точно в спину, когда ганс развернулся и попытался бежать… После чего меня с силой швырнуло грудью на край люка — выполняя команду лейтенанта, Чуриков резко бросил танк в сторону.

И одновременно с тем, уже у задних катков грохнул взрыв