Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

не стекло, а обломки деревянных балок: я вижу умирающую под солнечными лучами сестру. Но видение исчезает. Теперь передо мной длинный стол из краснодуба, за ним – два десятка оцепеневших от изумления лордов наблюдают, как я встаю и расправляю крылья в ответ на их немой вопрос.

Молчание затягивается. Я чую запах пота – лорды в панике, – запах с каждой секундой становится резче. Мой взгляд останавливается на первом лорде Адзури. Он сидит у дальнего края стола. Сперва мне мерещится улыбка, но, моргнув, я вижу лишь каменное лицо. Наконец тишину нарушает страж – бросается на меня от дверей. От него сильно несет волчьей кровью, но что такое жалкий флакон против целого волка? Его легко вырубает мой внезапно выставленный кулак. Вот что бывает, когда на схватку с волком являешься с фунфыриком.

Прежде чем кто-то еще из стражей успевает сделать выпад в мою сторону, я бросаю на стол свой главный козырь, без которого меня бы подняли на смех и выставили за дверь. Грохот эхом разлетается по залу, когда содержимое ларца катится в сторону лордов. Парочка из них инстинктивно подпрыгивает, но большинство просто наблюдают, как катятся по столу пули, наклоняются и подбирают их в немом недоумении.

Ко мне снова подходит страж, но тут из глубины зала раздается голос:

– Оставь ее. Она моя.

Конечно, это Руфус. Кто ж еще? Он сидит во главе стола по правую руку от отца, а когда встает, я понимаю, что он тоже выпил волчьей крови. Расправляет в полную ширь крылья, хотя в зале мало для этого места. На нем униформа Первой гвардии – алая с золотом, окантованная синим командирским шнуром. Судя по идеальному лоску сапог, сегодня к своим рутинным делам он еще не приступал. Значит, всю свою злость приберег для меня. Мы встречаемся взглядами, на его лице полубезумная усмешка, из-под нижней губы торчат удлинившиеся клыки. Он медленно приближается к мне:

– Малышка Саманта! И все-то тебе неймется. Решительная кроха опять рвется в бой. Гляжу, на этот раз волчьей крови в тебе побольше – ты прямо светишься, девонька моя.

– Достаточно, чтобы стереть твою ухмылку, высокородный мудак, – рычу я, выпуская на волю ярость, позволяя крови заработать в полную силу.

– Да хоть запейся – ничего у тебя не выйдет, – отвечает он, сокращая расстояние между нами. – Сейчас увидишь.

– Нет, Руфус!

Мы одновременно поворачиваем головы посмотреть, кто говорит. Это не его отец. Это голос куратора тайной службы Сакса. Его почти не видно: он стоит в дальнем углу, в тени, чуть позади Адзури. Во дворце я много раз слышала и видела его, у него всегда одна и та же мина: будто он только что услышал в свой адрес комплимент и хочет, чтобы вы знали – ему приятно. На нем черная бархатная куртка с серебряными пуговицами и запонками. Я слышу, насколько ценно серебро, из которого они сделаны. Значит, это настоящее серебро. Впрочем, нет, не слышу. Я пока только учусь разбираться в своих новых ощущениях. Просто… знаю, что настоящее. А еще у него на пальце кольцо с гравировкой – ключ поверх совы, – но я знала это еще до того, как увидела. По крайней мере, мне так кажется.

– Сначала мне нужно с ней поговорить. – Сакс откидывает со лба всклокоченный светлый чуб.

Ухмылка сползает с лица Руфуса. Он мрачнеет, правое веко начинает дергаться.

– Это мое, Цинибар.

– Мне нужно с ней поговорить, – невозмутимо повторяет Сакс, и я чую реакцию Руфуса.

В горле у меня першит от резкого медного привкуса – откуда-то я знаю, что так проявляется гнев. Но еще присутствует легкий фруктовый аромат, чуть горьковатый. Кровь мне подсказывает: это страх, совсем небольшой, но достаточный, чтобы он отстал от меня и яростно замигал правым глазом, сжимая и разжимая кулаки.

– Где ты их взяла? – Сакс вертит в руках поднятую с пола пулю. – Как они у тебя оказались?

Его перебивает какой-то лорд с густыми бакенбардами, меж которыми зажато красное обрюзгшее лицо.

– Боже правый, это ж изморка!

Сакс поворачивается к нему:

– Благодарю за наблюдательность, лорд Тиль. Я в курсе, честное слово.

Он вновь смотрит на меня, а лица остальных лордов, занятых изучением пуль, тем временем бледнеют еще сильнее: пока Руфус мне угрожал, до них определенно кое-что дошло.

– Расскажи-ка нам свою историю, девочка, – требует Сакс, не выходя из образа. – Предоставляю тебе слово. Только недолго.

Сперва я не отвечаю. Обвожу внимательным взглядом присутствующих лордов, этих могущественных владык и повелителей. У некоторых есть личные покои во дворце, двое там даже живут, остальные часто туда приезжают, но ни один ни разу со мной не заговорил. Хотя все они меня видели, никто из них на меня не смотрел. Что ж, пусть посмотрят сейчас.

Ближе всех ко мне, по левую сторону, восседает лорд Сапфири, глава правления биржи крови, председатель Совета по кровавым акциям, недавно лишившийся флакона волчьей крови в результате моего визита в его покои. Несмотря на чисто выбритое, почти юное лицо, от него несет коррупцией. В буквальном смысле – я чую этот мерзкий запах своим обновленным носом. Чуть дальше вижу лорда Черули – высокого, сухопарого, с тусклыми глазами. В свободное от разрушения чужих жизней время он – главнокомандующий и председатель Военного совета. Сейчас эта должность довольно бессмысленная, ведь в мире серых нет войн, если не считать той, что однажды может начаться против серых. Напротив него сидит лорд Тиль – краснорожий мешок сала, так удивившийся появлению изморской девчонки на этом сборище. И как только у него хватает времени на обязанности повелителя торговли и коммерции, если он постоянно занят тем, что заставляет своего камердинера пихать в себя разные предметы, а несчастных горничных – наблюдать за сим действом. Об этом мне поведала Аланна, спасибо ей. Наконец я перевожу взгляд на лорда Кобальти – попечителя Банка Крови, тщедушного морщинистого тихоню с жидкой бороденкой, который, несомненно, уже в курсе, что его драгоценный банк впервые в истории ограблен. Запасов, которые он курирует, хватило бы на то, чтобы все изморы не старились в течение целого столетия, так что, пожалуй, он вполне заслужил удар, который его ожидает.

Внимательно изучив лица лордов, повелевающих этим жестоким миром и лично участвующих в варварствах, я хочу насладиться моментом, однако мудрость от волчьей крови во мне подсказывает: такие моменты никогда себя не оправдывают. Итак, я прекращаю попытки зафиксировать в памяти это мгновение и выкладываю им всю правду.

МУДРЕЦ

Вскоре после того, как Сэм улетела, в дверь ломится первый серый.