Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

– Сэм, – осторожно вступаю я, не желая напоминать, что волки в этой истории тоже далеко не безгрешны, – у нас нет времени на подробности. Поэтому расскажу только самое важное. Тут… есть над чем подумать.

– Ничего, – отвечает Сэм. – Я так и предполагала.

Я объясняю – она ловит каждое мое слово. Похоже, ее ничто не удивляет. Кажется, я впервые встречаю человека, который так принимает новые обстоятельства. Удивительно. Ни шока, ни уныния, ни истерик – обычная психика не справилась бы. По-моему, она незаурядная личность, и я… я жалею, что не встретил ее раньше.

Впрочем, отсутствие истерики не означает, что с ней все в порядке. Она молчит. Принять услышанное нелегко. Порой за несколько секунд меняется вся жизнь – из всех нас это в большей степени касается ее.

– Все эти люди, погибшие при нашествии серых, – наконец произносит она.

– Да, знаю, – киваю я.

– Уничтожен целый город.

– Знаю.

– Зачем?

– Непонятно. Но мы все очень хотим это выяснить.

– Никогда не было сказано слов правдивее, маг, – говорит Рэйвен. – Пришла пора воплощать наш план.

– Какой еще план? – растерянно хлопает глазами Джейкоб, до него всегда туго доходит. – Я думал, мы в ловушке.

– Уже нет, – говорит Рэйвен, пристально глядя на Сэм.

Я киваю:

– Мне жаль, Сэм. По-моему, зря ты пришла.

– По-моему, нет, – отвечает Сэм. – Когда я поняла, что вы в ловушке, подумала, что смогу помочь. Надеялась, что Аланна вступится за вас, но…

– Простите, – вмешивается Джейкоб, – но происходящее сегодня все сильнее вызывает ощущение, что план обсуждался на каком-то тайном совещании, куда меня не пригласили. Может, вы наконец перестанете обмениваться красноречивыми взглядами и озвучите его? Надеюсь, я не многого прошу.

Сэм усмехается. В ее облике сейчас есть что-то странное, мокрые от слез глаза и улыбка… На мгновение я перестаю анализировать ситуацию и пытаюсь запомнить выражение ее лица. Всего на мгновение. Какой от этого вред?

– Зачем рассказывать, если можно показать, Джейкоб? – наконец произносит она, а затем встает и подходит к Рэйвен. – Что я должна сделать?

Рэйвен пожимает плечами:

– Укуси меня. И пей.

– Сколько?

– Сколько влезет. Тебе нужны не только крылья, но и пуленепроницаемая кожа.

– Как я узнаю, что уже достаточно?

– Думаю, узнаешь. – Рэйвен усмехается.

– А если выпью слишком много и тебе станет плохо?

– Я этого не допущу, поверь.

Сэм хочет задать еще вопрос, но Рэйвен хватает ее за руку:

– Времени нет. Самое сложное ты уже сделала. Дальше – проще.

Не знаю, чего я ожидал, но происшедшее дальше останется в моей памяти навсегда. Я и раньше видел, как вампиры пьют кровь непосредственно из других бессмертных – в нашем мире это не редкость, особенно во время войны, – но я никогда не наблюдал за процессом вблизи и определенно не видел ничего подобного. Сэм долго смотрит на Рэйвен, томно, почти с любовью, но внезапно ты понимаешь, что этот ее любовный взгляд устремлен вовсе не на лицо, а на шею, прямо на яремную вену. Повисает странная тишина. Рот Сэм приоткрывается, голова запрокидывается назад, клыки удлиняются. Следует укус – резкий, яростный. И вот она уже пьет кровь – даже не пьет, а жадно поглощает: ее шея будто насос, каждое его движение выжимает Рэйвен, как мокрую тряпку. Тело Рэйвен обмякло, она полностью подчинилась Сэм, глаза полузакрыты, как в трансе. Не могу понять, боль она испытывает или блаженство.

А дальше творится самое невероятное: по мере того как тело Сэм наполняется кровью вольфхайнда, ее кожа начинает излучать мягкий свет, а затем твердеет и темнеет, будто превращая ее в статую. Глаза становятся настолько красными, что того и гляди вспыхнут пламенем. Растут клыки и когти. Кажется, что она даже стала выше ростом. И все это время, пока она высасывает из Рэйвен кровь, улыбка ни на секунду не сходит с ее губ.

Такой широкой ухмылки я еще не видел.

СЭМ

Я думала, что готова к волчьей крови. Дура! Когда я убегала от Руфуса, во мне ее было совсем чуть-чуть. А сейчас много. Сколько же ее циркулирует в моем теле! Я видела, как упала Рэйвен. Она все еще дышит. Я ее не убила – вот что это значит. А потом память вдруг просветляется, и все становится так ясно, что я…

Моя сестра. Мы были всего лишь маленькими уличными проказницами, она и я, но город принадлежал нам – по-настоящему принадлежал. А какие у нас были планы! Она меня подвела… хотя нет. Ничего подобного. Она видела мою страсть и мое упрямство и знала, к чему это все приведет – к сожжению на солнце, как нашего отца. Поэтому она выбрала другой путь. Вовсе не из-за своей ошибки, а из-за моей она попала во дворец, где и погибла. Теперь мне это яснее ясного.

Потухший взгляд, безучастное лицо моей матери, оплакивающей отца. Я хотела ее расшевелить, вызвать в ней гнев, но она будто растворилась в своем горе и от моей озлобленности только быстрее впала в отчаяние. Неудивительно, что ей хотелось уйти из жизни: она потеряла любимого, а дочери доводили ее своим буйным нравом. Уверена, она жаждала выйти на солнце.

«Сэм?»

Бет. Подруга, которую я предала. Второстепенный персонаж в моей жизни: когда мне было нужно, я выводила ее на первый план, а когда нет, она меня раздражала. Слишком поздно я разглядела в ней истинное мужество. С такой подругой, как я, смерть ее была вполне предсказуемой. Когда ты видишь свое истинное лицо и понимаешь масштабы своих ошибок – можно ли начать все с чистого листа? Или мудрее принять, что выбранная дорога разбита, по ней уже не пройти, а ноги увязли в окровавленных осколках?

«Сэм, вернись к нам».

Не могу. Не пойду. Стольких людей я разочаровала. Возлагать на себя такие надежды – и всех подвести? Какая же это насмешка – то, что мы зовем жизнью… Зачем вообще ее проживать?

«Сэм, не надо».

Теперь я вижу жизнь такой, какая она есть – пустой и бездонной в своей жестокости. Из нее есть лишь один логический путь. Серые, что стоят там, внизу. Они положат конец моей боли. Больше я никого не подведу.

«Саманта!»

Я… не знаю, как это происходит, но мой собственный голос возвращает меня в реальность. Или это голос Мудреца? Не уверена. Смотрю себе под ноги и понимаю, что стою на самом краешке крыши. Дыхание перехватывает, я быстро делаю шаг назад.

– Как ты? – приблизив свое лицо к моему, спрашивает Мудрец.

Он держится настороженно и в любую секунду готов отпрянуть. Я его не