Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

смягчать настигающие ее удары. На мгновение ей удается перехватить инициативу: она стремительно разворачивается, достает свои отсвечивающие зеленым ножи, затем с места совершает прыжок над двумя противниками, пытаясь вонзить клинки им в спины.

Но все тщетно. Куда бы ни направлялись ее клинки, серые успевают отступить; где бы она ни оказалась – они предугадывают ее движения. И хотя она мастерски отражает каждый удар, смягчая его силу своими движениями, я вижу – она выдыхается.

– Не хочешь помочь? – спрашивает Джейкоб у Рэйвен.

Та качает головой:

– Если спускаться обычным путем, то не успею, а если прыгнуть, как она, то я хоть и выживу, но несколько минут от меня не будет пользы. В этом смысле она меня превосходит – кем бы ни было это странное создание из Последнего Света. К тому же она пока не проиграла, и я не стану ее оскорблять своей помощью. Она решила сражаться, не отступать. Защищать честь своей госпожи. Такие вещи я уважаю.

Рэйвен прищуривается, затем поворачивается ко мне.

– Она что-то говорит, – замечает она, в очередной раз демонстрируя, насколько ее волчье зрение острее моего.

– Что?

Но я уже и так слышу, еле-еле. Должно быть, поет она громко, если песня доносится досюда. Мотив тот же самый, который она напевала здесь, на крыше. И пока звучит песня, происходит нечто чудесное, если, конечно, такую жестокость можно вообще назвать чудом. Клинки начинают находить цели: оказавшись позади одного из серых, она вонзает нож ему между лопаток, а когда он падает, бросает второй нож в лицо его соседу. Остается еще двое.

– Ах! Какой… какой умный ход, – говорю я.

– Не соизволите ли объяснить, о, бесконечно самодовольный павлин? – спрашивает Джейкоб.

– Это пение. Готов поспорить, оно затуманивает им мозг. Они не могут ее просчитать.

– А факт, что она и в лучшие-то времена едва вменяема, вероятно, тоже сейчас ей на руку, – добавляет Джейкоб.

– Да, – соглашаюсь я. – Наверное, поэтому обычные песни во время Войны двойников на них не подействовали.

Рэйвен присвистывает:

– Надо же, а я и не догадывалась, какой среди нас боец. Говорила бы с ней побольше. – Она задумывается. – Наверное, только с ней и есть смысл общаться.

Мы наблюдаем за финальным актом этого драматического побоища. Оба клинка Аланны уже обагрены кровью колдунов, яркой на фоне зеленых камней в рукоятях. Перед ней – два оставшихся серых. Потеряв возможность предсказывать ее движения, они вновь принимают боевую стойку и синхронно бросаются в атаку.

В этот миг время будто замедляется – уже знакомый эффект, всегда сопровождающий Аланну. Чистый голос по-прежнему звучит в ночи, и в последнюю секунду она уклоняется от обоих, вонзает лезвие в висок ближайшего противника и молниеносно выхватывает его обратно, из раны фонтанчиком бьет кровь.

Пара легких шагов – и она за спиной последнего серого, второй клинок входит ему меж лопаток, проворачивается и выходит наружу.

– Святые колдуны! – кричит Джейкоб.

Но долго радость его не длится: снизу доносится свист пули. Видимо, не задев Аланны, она с резким звуком вонзается в дверь.

– Аланна! – кричу я, когда со стороны северного входа появляются еще десятеро серых с оружием наготове.

– Не надо! – рычит Рэйвен. – Ты отстояла честь. А теперь дуй оттуда быстрее лесного ветра.

С высоты мы наблюдаем, как Аланна сражается с серыми, как гибнут они от металла, и на мгновение время у меня перед глазами распадается на несколько потоков: я вижу все сценарии, все линии развития событий. Вижу будущее, в котором она осталась в живых и в котором погибла от пули вслед за своей госпожой. Вижу ее отвагу и бессмысленность происходящего, вижу, как время течет дальше, пока все, за что она боролась, не исчезает в его водоворотах, и уже никто не помнит ее поступка. И вот момент проходит, все будущие пути вновь сливаются в один, и Аланна из Последнего Света разворачивается, подхватывает свою умирающую госпожу и убегает.

РЭЙВЕН

Чую, они повсюду. Веет корицей – этот запах я помню еще со времен нашествия, когда я несколько раз наведывалась в Центроземье, чтобы подступиться к ним как можно ближе. Корица с примесью цветков спиреи, пожалуй. Другие волки говорили, что тоже это чувствуют. Тогда мы не приняли это во внимание. Но теперь, когда я у них в окружении, они ближе ко мне и больше числом, чем когда-либо, до меня доходит: это не их натуральный запах. Это ароматическая маскировка, чтобы волки не распознали в них колдунов. Волчий нос не проведешь, но иногда на расстоянии можно немного сбить его с толку.

Я втягиваю ноздрями воздух, внимательно анализирую. Один все еще на лестнице – без сомнения, ждет подходящего момента, чтобы выломать дверь, а она хлипкая и поддастся легко. Впрочем, они наверняка будут осторожничать, ведь и их положение выгодным не назовешь. Чую еще как минимум пятерых внизу, в самом храме, и намного больше – наверное, двадцать – собралось снаружи. Не считая тех пятерых, с которыми уже справилось существо, именуемое Аланной. Действительно целый отряд. Не знаю, способны ли бойцы Синассиона взбираться по отвесным стенам. Подозреваю, что они предпримут такую попытку. За Аланной они не погнались, значит наверняка жаждут добраться до нас. А здесь только я да два беспомощных колдуна. В такой переплет я не попадала с самой войны.

– Так, – говорит Мудрец, – нам нужен план. Сперва надо понять, почему здесь серые.

Джейкоб откашливается:

– Мм, может, сначала проверим, не бежит ли назад Аланна? Ну… чтобы их всех поубивать.

Я качаю головой:

– Она сейчас с умирающей. Решила унести ее отсюда, чтобы дать спокойно уйти из жизни.

– Только о себе думает, – замечает Джейкоб.

– Ты не видел, как она на нее смотрела, колдун? Сейчас ее больше никто не волнует. Пусть побудут вместе на прощание. – Я поворачиваюсь к Мудрецу. – Что же до того, почему здесь серые, думаю, ответ очевиден. Этот коварный ублюдок Сакс разработал диверсию, а когда понял, что мы знаем правду, решил рискнуть своей тайной и отправил серых – или как их там?.. теней? – расправиться с нами раз и навсегда. И поскольку они не стали преследовать Аланну, то, полагаю, вы и я – единственные, кому нельзя позволить сбежать. Кто не должен вернуться к себе на родину, зная правду.

По выражению лица и легкому изменению запаха моего собеседника я понимаю: он немного разочарован.

– О, прошу прощения, колдун. Рассчитывали просветить меня, темную, да?

У Мудреца хватает такта слегка покраснеть; у меня же такта отродясь не было, так что я не отвожу взгляд, продлевая его смущение.

– Вообще-то, – добавляю я, – ваш отвлекающий маневр предполагал, что здесь не будет ни охранников,