Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

от посторонних глаз. Отсюда открывается южный вид на весь Первый Свет; внизу, под нами, распростерлась Центральная Падь, за ней маячит Южная Падь и городская стена, а если посмотреть на запад или на восток, увидишь Западную и Восточную Пади, которые плавно перетекают в соответствующие изморские поселки – Юго-Западную и Юго-Восточную Пади, представляющие собой плотные скопления улочек и зданий, которые отсюда кажутся грудами освещенных пламенем обломков, сброшенных с небес нерадивым богом.

Мое же внимание привлек район чуть южнее Центральной Пади – там, где начинается Южная Падь. В самой Южной Пади интересного мало: это более или менее прямой путь по дороге Крови от центра до городской стены. Если не считать гвардейских казарм и оружейных складов, это открытая местность, на которой почти никогда не бывает много людей. Но сейчас там идут весьма активные действия: все первосветские стражи крови выстроились оборонительным порядком вдоль границы между Южной и Центральной Падью, лицом к дороге Крови и стене. В темноте и со сравнительно слабым зрением колдуна сперва я ничего не различаю за этой линией обороны; кажется, что фаланга стоит против ветра, против пустоты. Мне видно лишь свободное пространство от них до городских ворот.

Но если прищуриться и до предела напрячь глаза, то в тенях за войском можно что-то разглядеть. В свете факелов вдоль дороги Крови мелькают легкие силуэты. Разрозненные, не в строю. Это демоны в вечернем сумраке, ожившие тени, измывающиеся над своими наблюдателями. Это они. Серые.

Но мне не страшно, ведь я это все и устроил.

– Иллюзии, – доносится сзади голос леди Окар.

Она сидит на грязной крыше, прислонившись спиной к одной из башенок и широко раскинув ноги. На ней самые обыкновенные изморские лохмотья, на голове всклокоченный рыжий парик из грязного конского волоса, на лице ни капли макияжа. Никогда не догадаешься, что перед тобой одна из самых знаменитых женщин в городе.

– Фантомы серых в реальном городе. Да, теперь понятно, почему вы отказывались раскрыть, в чем заключается ваш отвлекающий маневр. Это безумие, дорогой.

– Вторжение серых – единственное, что способно заставить охрану покинуть банк и уйти в оборону.

– И что за колдун этим занимается?

– Плащ Кастаннион.

– Тот, что помог выиграть войну с тенями? У меня, конечно, есть высокопоставленные друзья, но вы, дорогой, меня переплюнули! Он в самом деле в Первом Свете?

– Да. Иногда слухи бывают правдивы. Он тайно живет у кинетов, прячась среди тех, кто усиливает вашу кровь с помощью магии. Я настоятельно прошу помалкивать об этом факте, ведь, если его найдут, это сильно усложнит ему жизнь. Плащам, обладающим столь могущественной силой, не дают жить тихо-мирно, как он убедился во время Войны двойников.

– Но… – начинает леди Окар, пытаясь сформулировать мысль, – понятно, что плащи умеют создавать иллюзии с движущимися фигурами, только как они делают их такими… правдоподобными, а иллюзию настолько масштабной и длительной? Вы всех стражей крови на уши подняли, они поверили.

Я пожимаю плечами:

– Истории о Войне двойников – правда. Его иллюзии живут собственной жизнью, и он может делать с ними все, что пожелает.

– Вы можете хотя бы сказать, сколько продлится это наваждение? Рано или поздно гвардейцы поймут, что противник – всего лишь мираж и в атаку идти не собирается.

– В конечном итоге да, но к тому времени, когда иллюзии уже исчезнут, мы успеем поставить в известность первого лорда и его совет о тайном сговоре в их окружении и пресечем махинации Сакса.

– Если, конечно, лорды не скажут: большое спасибо за информацию, а наградой вам будет мучительная и затяжная смерть, – замечает Джейкоб.

– Опять заныл, слюнтяй. – Аланна с кривой ухмылкой смотрит на моего помощника.

– Где твой запал, парень? – подбадривает его леди Окар. – Вряд ли они рискнут развязать войну на два фронта, причинив вред Рэйвен Ансбах, сестре самого альфы, или двум посланникам архимага. Да и у меня достаточно связей, чтобы нас внимательно выслушали. Если, конечно, у нас будет что им предъявить, – говорит она, оглядываясь по сторонам, будто волчица, которую мы ждем, сейчас волшебным образом возникнет из тени.

– Небось вам не доводилось бывать в окружении множества отчаявшихся людей, как мне, – откликается Джейкоб.

– Напротив, – отвечает леди Окар, – я пятнадцать столетий жила среди целого города таких.

– Погодите, – вскрикиваю я. – Ничего не слышите? Верно, кто-то скребется. Слышали?.. Вы это слышали?

– На лестнице? – спрашивает Джейкоб, не отрывая взгляда от двери, ведущей на крышу.

– Думаю, не на лестнице, – говорит Аланна. – Скорее, лезут по стенам.

Не успеваю я понять, о чем она, как на дальнем конце крыши из-за зубчатого парапета появляется черная фигура и взмывает в воздух. Среди черноты, еще более густой, чем тени, из которых она возникла, виден желтый проблеск, и на секунду мне кажется, что это Синассион, его призрак, явившийся завершить начатое с Джейкобом.

Однако силуэт слишком велик и не… человекоподобный.

Существо приземляется рядом с нами и рычит. Это Рэйвен Ансбах в волчьем обличье: мех цвета воронова крыла, два тонких ряда жемчужно-белых зубов сверкают в лунном свете, маленькие проницательные глаза, мощное, но при этом удивительно гибкое тело. Кажется, она способна одним движением тебя раздавить, а затем ускользнуть через самую узкую щель.

Во внушительной пасти зажат какой-то предмет. Она роняет его к нашим ногам, мы настороженно наблюдаем за происходящим. Воздух начинает мерцать, и внезапно перед нами будто разыгрывается теневое представление со всполохами цвета невообразимых кроваво-алых и молочно-белых оттенков, которых не бывает в природе, будто сама ткань реальности перестраивается на ходу, и в этом хаосе мелькают резкие, прерывистые движения. Где-то посреди этого действа лапа превращается в руку, челюсть укорачивается, наизнанку выворачивается плоть, но что за чем следует – не разобрать. Это не просто превращение звериной шкуры в человеческую в кожу. Это что-то глубинное. Будто время распутывается, и в какой-то миг это уже не волчица, а женщина.

Если вам не доводилось лицезреть, как волк обретает человеческий облик, значит вы еще не знаете, что такое настоящий шок.

И вот Рэйвен перед нами, обнаженная, вся в бурых пятнах, похожих на засохшую кровь, указывает на коробку, которая мгновение назад упала из волчьей пасти.

– На вашем месте я бы открыла, – заявляет она вместо приветствия. – Это нечто.

Я смотрю на леди Окар, та смотрит на Аланну, которая смотрит на нее, а затем на меня. Наконец я перевожу взгляд на стонущего Джейкоба.

– Ладно. Но если это смертельная западня, я стану призраком и буду преследовать вас вечно.

Он наклоняется и берет ларец в руки. В нем нет и намека на вампирское, волчье или колдовское происхождение. Гладкость крашеной под дерево