Среди змеев - Марк Дж. Грегсон

Я перевожу взгляд на него.

– Это был не формальный вызов или еще что. Я увидел папеньку на улице, где он говорил с толпой. Подбежал и давай месить его кулаками.

– Ты… вот так… начал его избивать?

Громила кивает.

– И победил, – говорит он. – Папенька упал к моим ногам. Правда, в этот момент ко мне подбежали Бугай, Валун и еще с полдесятка кузенов, племянников и племянниц. Среди них даже карапуз один был. Я успел свалить четверых, но с другими не справился. – Замолчав, он смотрит на меня и добавляет: – Не боись, младенца я не тронул.

Я бы рассмеялся, если бы это не было настолько безумно, однако Громила упивается воспоминанием, словно горячим шоколадом.

– В себя я пришел уже в поместье на Стоунфросте. Меня приняли в дом, как будто не выгоняли вовсе.

Чувствую, как краснеет шея.

– Ты поколотил родных? И этого хватило? Поверить не могу.

– Я заработал сотрясение, Элис.

– Мне, чтобы вернуться в семью, надо было победить в Состязании. Я бегал по спине горгантавна пятого класса. Нам с тобой пришлось подставить Себастьяна. Громила, черт возьми, я тогда себе плечо продырявил, лишь бы убрать гаденыша с корабля. И на все это я пошел затем, чтобы дядя позволил мне снова увидеть сестру.

Громила кивает:

– Может, моя родня и засранцы, зато они не Урвины.

Чувствую горечь во рту. Громила похлопывает меня по спине здоровенной ладонью. Еще год назад не было никого, кроме дяди, кого я ненавидел бы сильнее Громилы. Зато сейчас сижу с ним рядом, как никогда благодарный судьбе за то, что мы снова вместе.

– Себастьяна не видел? – спрашиваю.

– Себастьяна? – выгибает бровь Громила. – Что здесь делать этому мелкому куску крачьего дерьма?

Верно, он же не в курсе. Когда я рассказываю, в чем дело, Громила швыряет камнем в руины древнего здания, и тот разлетается на куски.

– Вот же мелкий паразит и предатель.

Дальше мы сидим молча, а я водой из кувшина умываю лицо и осторожно смачиваю края ран. В конце концов Громила обращает взгляд на свою ужасную семейку.

– Вставай, – велит он мне. – А то еще покажешься слабее, чем есть.

– Но…

– Просто делай, как говорю, Элис, это не так уж и трудно.

– Сволочь.

Ноги подгибаются, поэтому я прислоняюсь к разбитой стене и с беззаботным видом скрещиваю на груди руки. Вскоре нас обступает вся банда великанов-Атвудов и группа их наемников. Эти здоровенные чудовища – огромные, широкоплечие женщины и уродливые мужчины с лысыми головами – смотрят на меня с нескрываемым отвращением. Любой из них одной рукой раздавит мне череп или проломит грудину ударом ноги.

Я невольно сглатываю, оказавшись почти беззащитным в окружении заклятых врагов рода Урвинов.

Вперед выходит самый страшный из Атвудов, бородатый патриарх семейства. Кроша гравий подошвами огроменных ботинок, он быстро приближается к нам с Громилой. Новому герцогу Стоунфроста, Агрессу из Атвудов, лет пятьдесят, ростом он почти не уступает Громиле, только взгляд у него куда более злобный. Один окуляр его ветрозащитных очков зачернен, заменяя повязку, и он смотрит на меня единственным глазом так, словно я не принц, а какое-то насекомое.

– Ты, Урвин, – горько произносит Агресс.

Атвуды фукают, будто само это слово – отрава.

Некоторое время Агресс щурит единственный глаз, а потом резко вскидывает руку, веля остальным замолчать.

Я слабо отталкиваюсь от стены, пытаясь выглядеть внушительно, хотя сам весь в крови и синяках, а одежда моя вымокла.

Дядя ни за что не призна́ется, но если он кого и боится, так это Агресса. Дядя подстраивал дуэли на соседних островах, приводил к власти лояльных герцогов и герцогинь – в надежде замедлить возвышение Агресса и других противников.

– Ты бегал по спине горгантавна, – наконец произносит глубоким басом отец Громилы.

Я киваю.

– И вырвал ему глаз? – спрашивает он.

– Да.

Облизнув зубы, Агресс оборачивается к своим. Это его жуткое потомство могло бы скинуть меня с острова, обвинив потом во всем лантиан. Черт, да они бросят меня тут и скажут, что не нашли никакого принца. Они же теперь вне закона, так с какой стати их должен волновать мой титул?

Однако лицо Агресса расплывается в нездоровой улыбке.

– Бедняжечка горгантавн.

Я моргаю, сбитый с толку.

– Он лишился глаза, – поясняет Агресс. – Прямо как я.

Молчание.

И тут он начинает хохотать – долго, громко, утробно. Смеются все его родичи. А потом патриарх Атвудов резко, совершенно неожиданно замолкает.

Остальные – тоже.

– В общем, я тебя ненавижу, – злобно глядя на меня, признается Агресс. – Ваша семейка – лживое отродье, мошенники. Но… то, что ты сделал, я уважаю.

Как на такое ответить? Я уже хочу сказать что-нибудь, но Громила бросает на меня предостерегающий взгляд.

– Сын заверил нас, будто ты больше Элис, чем Урвин, – говорит Агресс, – поэтому я пока сделаю вид, что ты не коварный лотчер, способный вонзить нож в спину. Будто твоя жизнь не в моих руках, потому что мы, Атвуды, сейчас воюем с подонками, которые обрушили Холмстэд. И сегодня мы одержим над ними победу.

Атвуды издают дружный рев.

Агресс уходит, жестом веля всем следовать за ним в тоннели:

– Пошли. Выковыряем этих грязеедов.

Когда они уходят, я, выдохнув, чуть не падаю. Громила вовремя успевает подхватить меня.

– Поищу для тебя лекарства.

Он уже разворачивается, но я его окликаю:

– Знаешь, что стало с другими?

Замерев, он некоторое время молчит, а потом смеется:

– Надо было, наверное, тебе сразу сказать. – И кивает в сторону идущих к нам трех человек. – Вот и они.

Это Маг из Кабралов, а за спиной у него – те, при виде кого мое сердце начинает петь. Миг – и я, забыв о ранах, хромаю им навстречу.

К Брайс и Элле.

* * *

«Гладиан» все еще в состоянии летать и стоит в ангаре Пердицио. Он поврежден, но, похоже, механики успели подлатать его, прежде чем Гёрнер дал деру. «Гладиан» – отличное судно, неудивительно, что они хотели использовать его в своих целях.

Я сижу на диване у себя в каюте. Здесь все перевернуто вверх дном. Видимо, лантиане искали секреты или ключ от хранилища.

Брайс вводит мне лекарство.

В груди моментально разливается тепло, а боль в ранах сменяется покалыванием. Несколько минут – и мне уже легче дышится. Лекарства хорошо лечат любые раны, кроме самых глубоких. Эти заживут еще очень нескоро.

Однако тянуть мы не можем, мы должны скорее предупредить Скайленд. Снова пройти сквозь облачную стену и уведомить дядю о том, что гигатавн возвращается и на этот раз метит в средоточие нашего