Среди змеев - Марк Дж. Грегсон

Один из солдат сжимает в руках копье, и я жду, что он нападет. Готовлюсь к этому. Придется сразиться сразу с двумя. Превозмочь слабость.

Вместо этого лантиане бережно подхватывают меня под руки и помогают встать.

– Мы найдем этого проныру, – обещает один сквозь зубы. – Куда он направился?

Я изображаю кашель, чтобы скрыть облегчение.

– На поверхность, – говорю. – Он пошел наверх.

– Сбежать думает? Вот скользкий ублюдок.

Солдат, тот, что слева, подносит к губам кубик-коммуникатор и передает всем на острове, что принц сбежал.

Гёрнер кричит в ответ:

– Ну хорошо же! Убить его на месте. Плевать как, просто прикончите этот жалкий кусок дерьма.

– Идем, боец, – говорят мне солдаты. – Поймаем его вместе.

– Всегда хотел выпотрошить принца меритократии, – говорю.

Они смеются.

– Есть лекарства? – спрашиваю.

– Лекарства? – фыркает один. – Ты за кого нас принимаешь? За чванливых скайлендских ученых? Идем.

Мы выходим из тоннеля. Я опираюсь на плечи этих болванов, не веря своей удаче, а кругом носятся лантиане. Многие вооружаются. Готовятся покинуть пещеры и вступить в бой.

– Точно хочешь драться в таком состоянии? – спрашивает один из солдат.

– Я бы дрался до последнего вздоха.

– Это ты молодец, – говорит он. – За колонии.

– Да. За колонии.

Мои губы растягиваются в улыбке, потому что впереди уже маячит выход. Впервые за последний месяц я вдыхаю воздух с поверхности… и тут из соседнего тоннеля показывается Себастьян. Он обгоняет нас, а у меня чуть не обрывается дыхание. Я отчаянно надеюсь, что гаденыш не обернется. «Почему он? Почему всегда он?!» – мысленно негодую я, и в этот миг Себастьян оборачивается.

Я, обмерев, смотрю, как он пораженно раскрывает рот и… вместо того чтобы поднять тревогу, начинает безудержно хохотать.

– Какого черта, что смешного? – спрашивает бледного заморыша один из ведущих меня солдат.

– Да ничего, – отвечает Себастьян, пропуская нас. – Совсем ничего.

Себастьян способен на всякое, однако при этом искренне верит, будто мы с ним связаны и нам суждено выяснить отношения один на один. Без меня ему жить незачем.

Возможно, это чувство для него сродни любви и привязанности, которых он никогда не испытывал.

Бросаю на него взгляд из-за плеча. Улыбнувшись розовыми губами из-под черной челки, Себастьян убегает вглубь подземелья. Наверняка к кораблю Гёрнера или другому уходящему судну.

Над головами у нас гремят взрывы. Кругом орут люди. В ушах звенит от грохота. Кто бы ни напал на остров, ему, похоже, плевать, что в процессе он может и меня тут со всеми похоронить. Атака – дикая, бездумная. Стражи порядка на такое бы не пошли.

Ну и кто это тогда, черт возьми?

Тащимся дальше к открытой двери. Впереди стоят командиры лантиан и криками, жестами подгоняют нас. Велят выбираться наружу, убивать «этих летающих мразей».

– Идти можешь? – отпустив меня, спрашивают солдаты.

Киваю, чуть скривившись от боли, когда переношу вес на здоровую ногу.

– Удачи, – говорят они. – За Колонии!

И с этими словами покидают руины, бегут к турелям.

Хромая, выхожу в гущу сражения. Снаружи царит сущее безумие. Лантиане палят в пролетающие мимо корабли. Ночное небо озаряется вспышками золотого и синего. На поверхности Пердицио рвутся мины и бомбы.

Ныряю за груду камней. Глупая была мысль – подняться на поверхность. Возможно, стоило отсидеться в пещерах. С другой стороны, меня тогда могли отнести на корабль – восстанавливать силы или к врачу – и в конце концов раскусили бы.

Вокруг – огонь и крики.

Чуть привстав, высовываюсь из-за обломка каменной плиты, чтобы взглянуть на суда, что кружат над островом, осыпая его снарядами. Прищуриваюсь на флаги, на бортовой орнамент.

И у меня отвисает челюсть.

Этого не может быть. Как?

Это не флот короля. Не охотники. И не Стража. Нет, корабли, что носятся сейчас в небе над островом, самозабвенно поливая его огнем – и заставляя меня укрыться от пролетающего мимо гарпуна за соседней обрушенной стеной, – принадлежат армаде. Одной из самых могущественных. И владеет ею герцогиня Стоунфроста.

Правда, над этими кораблями больше не реют знамена с молнией герцогини. Владелец сменился. Стоунфрост захватила другая семья. Та, что ходит под черно-белыми флагами.

На борту пролетающего мимо судна я замечаю кое-кого, чья лысая башка поблескивает в свете золотых вспышек. Он кричит своей семейке продолжать огонь. Семейке, которая столь же велика, сколь и уродлива.

Громила.

Каким-то чудом этот здоровенный кусок крачьего дерьма умудрился привести к Пердицио флот вместе со всей своей проклятой родней.

Глава 40

Лантиане на поверхности острова больше не бьются. Несколько кораблей, которые они подняли в воздух, рухнули с неба, прочие, где-то с десяток, удирают с Гёрнером. Они уже превратились в крохотные точки на фоне рассветного неба.

Громила и его жуткая семья высаживаются на остатки прогнившего причала, сходят со своих огромных кораблей. Однако я лежу на земле, придавленный каменной плитой. Эта штуковина упала на меня еще во время боя и давит на грудь. Я так устал, что даже не могу приподнять ее. Дышу и то с трудом, куда уж звать на помощь.

Атвуды в сопровождении вооруженных наемников идут по полю недавнего сражения, усеянному мертвыми, и без жалости добивают раненых.

Упираюсь в плиту обеими руками, но, сдавшись, снова опускаю их. Сил совсем нет. Чувствую себя маленьким ребенком.

– Помогите, – выдыхаю со стоном.

Рядом, хрустя ботинками по гравию, проходит гигант и добивает лантианина гарпуном. Я снова издаю стон. Великан поворачивает голову, и при виде его лица меня охватывает ужас. Здоровяк прищуривается. Потом быстро подходит и смотрит на меня поверх своего шнобеля.

– Урвин, – кривясь от презрения, произносит он.

Это один из Атвудов, избивавших меня в Низине за компанию с Громилой. Бугай. Поставив ногу на плиту, он давит на нее и заносит гарпун.

– Умоляй, лотчер. Упрашивай.

У меня глаза лезут из орбит. Я немо открываю рот. Кажется, будто голова вот-вот лопнет.

– Умоляй, – зло повторяет Атвуд.

Наклонившись, он подносит гарпун к моему лицу:

– А ну как выколю тебе глаз…

Я отчаянно упираюсь в плиту ладонями, сучу ногами… а Бугай вдруг отлетает в сторону и катится по земле. Зло пыхтит. Надо мной же встает другой здоровенный урод, еще больше Бугая.

– Какого дьявола ты удумал? – гремит он, обращаясь к родственнику.

Перед глазами пляшут круги, с губ течет кровь, а в груди полыхает огонь. И все же я улыбаюсь, встретив этого огромного лысого Задвуда.

– Это же принц! – встает Громила над кузеном.

– И? – держась за бок, спрашивает тот.

Громила дважды пинает Бугая, а когда тот с кряхтением пытается встать, снова сбивает его с ног.

– Приведи моего отца, страшенный ты кусок крачьего дерьма.

Получив еще пинка, Бугай опять падает. А когда все же, спотыкаясь, уходит, Громила оборачивается