Архивариус его величества - Светлана Богдановна Шёпот

– Барон Корбра накануне во время прогулки упал с лошади и сильно ушибся. Виконт Эзенхорд начал ощущать недомогание в области живота еще с вечера. На утро он выглядел сильно больным, поэтому едва мог сопротивляться. В остальных случаях незадолго до дуэли рядом с проигравшими видели певицу, – ответил король.

Он не выглядел ни удивленным, ни возмущенным. Сухая констатация фактов.

– Какой же Вальдрог мерзавец, – почти прошипела я.

Его величество, кажется, не ожидал от меня подобного высказывания. На мгновение он удивленно взглянул, а потом хмыкнул.

– Его действительно сложно назвать человеком чести.

– Вы ведь позаботились о своей безопасности? – спросила, начиная беспокоиться. Все-таки наглости герцогу было не занимать. Тот вполне мог предпринять что-нибудь возмутительное и для дуэли с королем.

– Волнуетесь обо мне?

Я смутилась, но взгляд не опустила.

– Нет, ведь вы победите, – солгала, не желая признаваться, как сильно меня беспокоила эта дуэль.

Король прищурился.

– Я буду рад, если вы поделитесь со мной своей верой, миледи, – вкрадчиво произнес он.

Мне вновь пришлось обратиться к памяти Арианы, чтобы разгадать слова короля. Все-таки в это время аристократы часто говорили загадками.

Как только я поняла, что имел в виду король, то потянулась к волосам и распустила их. Затем встала и обошла стол.

Король поднялся. Он смотрел на меня пристально. Его взгляд то и дело падал на мои волосы. Отстраненно я отметила, что женщины здесь полностью расплетались лишь перед близкими людьми, но была сосредоточена на другом, поэтому не обратила достаточно внимания на собственные действия.

– Возьмите, ваше величество, – сказала и протянула ему ленту, которая еще совсем недавно была в моих волосах. – Пусть она принесет вам удачу и защитит в бою.

Хальстенмар принял темно-зеленую полоску. Он пару секунд смотрел на нее, а затем поднял и поцеловал, глядя мне в глаза.

Мое лицо вспыхнуло от неловкости.

В этот момент я постаралась не думать о том, какой еще символизм несла с собой подаренная дамой благородному воину вещь.

– Спасибо, миледи, – поблагодарил король низким голосом. – Я буду беречь ее.

Я кивнула, решив, что на сегодня было достаточно волнений.

– Прошу простить меня, но мне хотелось бы удалиться, – произнесла тихо, ощущая, как колотится сердце в груди.

– Я провожу вас.

Перед тем как выйти, я кое-как заплела косу и под внимательным взглядом короля сняла серьги. После протянула их ему, но тот отказался. Мне не оставалось ничего иного, как сжать их в руке, а затем спрятать в потайной кармашек.

В архив мы возвращались в молчании.

Перед входом остановились. Почему-то я была уверена, что король не станет входить.

Так и вышло.

– Увидимся завтра, миледи, – произнес он, после того как оставил на моей руке поцелуй. – Отдыхайте.

– Спокойной ночи, ваше величество.

Король будто хотел еще что-то сказать или сделать, но, судя по следующим его словам, решил оставить все так, как есть.

– Да, доброй ночи, миледи, – пожелал он и передал мне фонарь. После этого развернулся и ушел.

Я еще некоторое время стояла, слушая, как удалялись его шаги, а потом открыла дверь и скользнула в архив.

Там было темно. Все явно уже спали.

Пробравшись в свою комнату, я поставила фонарь на стол и рухнула на кровать, закрыв лицо руками.

Кажется, его величество не собирался отступать.

Мне нужно было решить, что с этим делать.

Глава 107

Я сказала ему прямо, что не намерена была становиться любовницей или фавориткой, он заверил, что не предлагал такой вариант. Но тогда кем он хотел меня видеть рядом с собой?

Невестой? Женой?

Я фыркнула и вытянула руки вдоль тела, глядя в темный потолок. Огонь в фонаре слегка мерцал, отчего оранжевый свет подрагивал на стенах.

У меня не было ничего: ни денег, ни земель, ни власти. Брать меня в жены для него было совершенно невыгодно, ведь он ничего с этого не получал.

В королевстве имелось множество девушек, брак с которыми мог укрепить его власть или увеличить казну. У него не было ни одной причины связывать себя со мной. Но, судя по подаркам и вечеру, так похожему на свидание, он явно хотел видеть меня в своей спальне.

С учетом этого факта оставался только один вариант – связь на одну ночь. Правда, смущало, что его величество прилагал столько усилий ради чего-то подобного, когда мог попросту приказать.

– Проклятие, – пробормотала с досадой.

В прошлом мне тоже не нравились подобные шарады в отношениях. Все эти недомолвки, молчание и тайные взгляды. Я никогда не была сильна в угадывании чужих романтических намерений.

Помаявшись какое-то время, решила, что мне следовало вывести короля на открытый разговор. Он обязан был сказать мне, чего хотел от меня. Уже после можно было думать, что делать. Сейчас размышлять, не зная точно о чужих намерениях, было бессмысленно.

Встав с кровати, я разделась, сполоснулась в тазике, потом затушила фонарь и легла спать.

Я устала, вот только взбудораженный мозг ни в какую не желал отпускать ситуацию, то и дело прокручивая момент с прошедшего вечера.

Мне казалось, я вновь сидела напротив короля и сгорала от смущения под его пристальным взглядом.

– Спать, Арина, спать, – приказала я себе шепотом, переворачивая подушку на другую сторону, чтобы после прижаться горящей щекой к прохладной ткани.

В какой-то момент, не иначе как чудом, мне все-таки удалось уснуть.

Проснувшись утром, я первым делом спрятала серьги к остальным предметам набора, потом умылась, оделась и вышла из комнаты, недоумевая, почему Хэзель все еще не пришла.

Та обнаружилась около стола.

Подойдя ближе, я увидела, на что именно она так пристально смотрела.

Это были цветы. Большой и пышный букет алых роз. Тех самых, что росли в королевском саду. Большинство из них давно отцвели, но некоторые сорта, такие как этот, продолжали радовать посетителей сада своим невообразимым ароматом и красотой.

Я удивленно посмотрела на букет. Еще вчера здесь ничего подобного точно не было.

– Не стоило срывать их, Хэзель. Его величеству может не понравиться, что мы посягаем на его сад, – посетовала я, подумав, что Хэзель решила украсить архив.

– Я не делала этого, госпожа, – тут же заверила она меня. Казалось, в ее голосе звучало возмущение. Она будто не могла поверить, что я способна была заподозрить