Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

чистки оружия на девушках не было верхней части повседневного комплекта одежды, зато Станислав видел одинаковые черные майки, не мешавшие людям работать и, в то же время, не позволявшие им потеть.

Поздоровавшись, Станислав не стал отвлекать «ведьм» от занятия. К тому же заметил прогресс, ибо неизбежный и полезный процесс шел к завершению. Раз так, то пусть заканчивают без присмотра начальства.

Станислав молча вышел из «оружейки». Решил воспользоваться моментом. Направился прямиком в спальное помещение. И не зря. Картина, представшая перед глазами Станислава Родимова, не просто удивила его. Стас откровенно опешил.

Двухъярусные кровати девушек идеально заправлены, оттроссированы (выровнены) под линеечку. Стулья расставлены по местам. Шерстяные прикроватные коврики вычищены и аккуратно разложены именно так, как предусматривало воинское предписание содержания спального помещения, а на маленьком туалетном столике нет ни одной принадлежности макияжа и парфюмерии. Чистота. Блеск. Порядок. Хоть бери и приводи на экскурсию представителей других подразделений базы.

Станислав открыл вещевой шкафчик Мовшан. Тот же идеальный порядок во всем. Белые полотенца рассортированы, сложены отдельно для лица, рук и ног. И, конечно, банные. Комплекты сменного нижнего белья ровными стопочками покоятся в отдельном ящике. Носки тоже отдельно и тоже сложены стопочкой. Обувь начищена и расставлена парами в ряд. На вешалках-плечиках весят спортивные принадлежности, знакомый халат, верхняя повседневная куртка и даже пижама.

После сделанных нежданных открытий настроение командора подскочило до самых небес. Вот вам и «мутантки»! Ха!

Босс еще раз осмотрел комнату. Не увидел личных вещей. Нет ноутбука Сары. Нет любимой игрушки Моне. Нет ни одной книги или консоли для электронных носителей Леры. Нет сумок и чемоданов. Где это все?

Взгляд Стаса упал на едва заметную ручку раздвижной дверцы в стене. Он потянул. Так и есть. Встроенный шкаф. И тоже полный порядок. Не придерешься.

Внезапно начальник заметил нечто, чего раньше не видел у девушек. Синтезатор! Причем в комплекте с выносными колонками. Кто-то играет? Не знал. И не слышал. Хм?

Стас выдвинул синтезатор из шкафа. Включил его. Щелкнул пару регистров и нажал несколько клавишей для контроля. Затем взял от туалетного столика знакомый стульчак, удобно устроился у инструмента и с удовольствием заиграл.

Pardonne-moi ce caprice d'enfant,

Pardonne-moi, reviens moi comme avant,

Je t'aime trop et je ne peux pas vivre sans toi.

Он играл старинную песню известной в свое время французской певицы Эдит Пиаф. Песню, очень любимую родителями Станислава, хотя для папы и мамы она тоже была старинной, ибо сама певица жила в двадцатом столетии. Музыка и голос звезды пережили хозяйку в веках.

Станислав пел, и его сильный мужской баритон заполнил жилище девушек. Музыке, как и классическим танцам, Стас учился с раннего детства. И пел он сейчас вдохновенно, пел от души.

Одна за другой в промежутке между приоткрытой дверью и косяком показались женские головы. Сначала, естественно, Леры Голубевой. Затем, почти одновременно, Сары и Изабеллы, а в завершение живой «икебаны» взору предстали: украшенная черными косичками голова Мойры и белокурые пряди Сигрун. Из-под ровной подстриженной челки норвежки выглядывали любопытные голубые глаза.

Станислав заметил «ведьм» сразу. Вида не подавал. Допел до конца куплет, а затем дважды припев. Лишь потом развернулся к двери и широко улыбнулся.

– Ага! Петь я тоже умею.

Дверь распахнулась. Девушки не вошли, а вломились в комнату дружной толпой.

– Но это же круто, шеф! – взвизгнула Лерка.

– Согласна, сэр! – поддержала подругу и Сара.

– Не знала, что вы говорите на моем языке, командор! – щебетала Моне.

– Не только! – ответил Родимов. Вставать вовсе не собирался. – Я в совершенстве владею (кроме русского, разумеется) французским, английским, немецким, испанским, португальским и сносно арабским. На уровне примитивной разговорной речи знаю итальянский, литовский и польский. И даже чеченский. В Чечне живет лучший друг. Литва и Польша под боком. Соседи. А остальные языки изучались в программе обязательной подготовки. Как-то так, дамочки… Вы мне скажите, чей это инструмент? Кто из вас увлекается?

Несколько секунд стояла полная тишина.

– Это Милкин, сэр. Милка Балог играла. «Дикая». Мы рассказывали о ней. Она с нами жила, в этой комнате. Остальные вещи родственникам отослали, а синтезатор оставили. Мы его с задания для нее притащили, вроде боевого трофея.

Имя девушки, названное подчиненными, командор-майор вспомнил сразу. Та, кто помогла отправиться в мир иной первому командиру «ведьм». Та, кто геройски погибла сама, до конца исполнив воинский долг.

– Ясно. Что ж, извините, – поднялся Родимов. Выключил синтезатор и осторожно задвинул его назад в шкаф. – Я не знал, что он для вас подобно реликвии.

– Не за что извиняться, господин командор, – ответила Сара. – Милка была бы рада, если бы кто-то на нем поиграл. Среди нас никто, кроме нее, не умел.

В знак солидарности с Сарой Мовшан подруги согласно кивали.

– Тогда у вас вовремя появился еще один бард. Так ведь, Сигрун? Тебе уже объяснили исходное правило? В любой обстановке, кроме «домашней», к тебе обращаться будут только по псевдониму – «Скальд». Кстати, ты девушкам рассказала историю из числа тех, что рассказывала мне вчера?

При упоминании о былых слухах про «ведьм» бледная кожа на лице норвежки окрасилась розовым цветом, а «ведьмы» разом хихикнули, завертелись, но сдержанно.

– Мне очень стыдно, гер командор, – смущенно выдавила норвежка. От чрезмерного волнения перешла на родной язык. Потом спохватилась. Еще больше разволновалась. – Как же так? Почему же все люди говорят про «ведьм» только гадости? Это же все неправда.

– Потому говорят, что боятся. А всей правды они не знают. Им и знать не положено. Подразделение-то секретное! Не забыла?

Станислав улыбнулся. Продолжать назидания и нравоучения не собирался. На примере с Мойрой уже убедился, ветераны прочистят мозги новичкам не хуже любой директивы.

– Я вижу, у вас появились пижамы. Сменная обувь.

В ответ девчонки дружно расхохотались.

– Сэр! После личного знакомства с вами, но больше, наверное, после того как узнал о ваших приятельских отношениях с командором Гроссом, господин Ритгер стал таким обаятельным! – издевательски подметила Лера.

– Ага! – согласилась еврейка. – Прямо душечка!

Девчонки рассмеялись открыто. Стас почувствовал какой-то подвох, а его подопечные не стали дожидаться, пока шеф задаст им логически напрашивающийся вопрос. Изабелла поведала:

– Когда капитан Уотсон пригласила нас на вещевой склад для получения