Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

И тут Родимов почти растерялся. Та самая Сигрун Борн побледнела, как выстиранная с отбеливателем простыня. Затряслась всем своим фигуристым, но не щупленьким телом.

– Ты что? – законно поинтересовался Стас.

– Сэр! Вы меня к «ведьмам» хотите? – еще больше сжалась девушка.

– И что? Хочу попробовать найти тебе достойное применение. Да. Им нужно прикрытие. Сама ты «ведьмой» не станешь, но в паре с еще одной девушкой сможешь им помогать, если, конечно, получится.

– Сэр! – неожиданно буквально взмолилась норвежка. – Не надо, пожалуйста.

– Да что с тобой? – не в шутку удивился Родимов.

– Я их боюсь, сэр, – после короткой паузы призналась Борн. – Про них такое рассказывают, жутко становится. Они же мутанты. Я не хочу.

Вот как! Сработала стереотипная ложная пропаганда. Раздумывал Станислав недолго.

– Хорошо. Ступай к своим новым напарникам. Не беспокойся, за халатный проступок ты наказание уже понесла. У нас дважды за одно и то же деяние не карают. И за отказ я тебя гнобить не собираюсь. Как говорят в России: колхоз – дело добровольное.

Командор развернулся и решительно направился к выходу. У самых дверей его догнала Сигрун Борн.

– Сэр, командор-майор, пожалуйста.

Станислав остановился. Безразлично взглянул в глаза девушки.

– Что, «пожалуйста»? Уговорить тебя? Еще чего! Расстелиться перед тобой в объяснениях? Не дождешься. Считаешь «ведьм» мутантами? Считай дальше. Боишься их? Бойся хоть до скончания века. Смирилась с новой должностью – опять хорошо. Кому-то нужно выполнять и эту работу. За свою драгоценную шкурку волнуешься? Что же, понятно! В команде обеспечения оно, конечно, спокойнее. Там, на передовой, да еще в операциях с «ведьмами», запросто могут прическу попортить. И подранить могут. И даже убить. Вот ведь, как получается. Так что, «бояка», ты иди бойся дальше, и выполняй новые обязанности. Свободна.

После такого душещипательного «вливания» Сигрун Борн стояла, будто ее только что окатили помоями. Вдруг глаза девушки заблестели. Тонкие губы поджались, и голова поднялась.

– Сэр! Командор, я не трусливая перепелка. В Скандинавии люди очень суеверные. Мы, норвежцы, со времен конунга Рагнара ничего и никого не боимся из живущих в этом мире, но любой норвежец боится умереть неправильно. Например, стать жертвой подношения чужим богам. Быть околдованным нечистой силой…

– А стать одним из сподвижников «нечистой силы» вы не боитесь? – с укором прервал командор.

Она смело взглянула ему в лицо.

– Я об этом и говорю, господин командор. Когда я пришла на сборный пункт новобранцев, я не знала, что попаду в команду операторов радаров обнаружения. Я шла на войну. Я была готова к тому, что могу погибнуть в бою. Но в бою праведном. С оружием в руках. Всякие колдовские штучки… вы должны меня понять, сэр. Ходят слухи, что «ведьм» невозможно убить. Что их в бою нельзя даже видеть. Они превращаются в призраков. Баньши. А еще говорят, что одна из них может одновременно быть в двух местах. С одного места стрелять, оставляя с оружием свое тело, а душа ее переносится к жертве и направляет руку. Поэтому она никогда не промахивается. А еще говорят…

– Хватит, – со смехом пресек командор. – Вы там, случайно, не родственники Андерсену? Складно у вас получается. Даже мне интересно. Красивая сказка. Девкам сама расскажешь. Посмотришь, как они отреагируют… Если бы «ведьмы» обладали бессмертием, их и сегодня было бы по-прежнему все двенадцать, а не трое… Бегом за вещами. Встречаемся там, где я и сказал.

Спустя четверть часа Станислав вел Сигрун к наглухо заблокированной переборке сектора «Черных Ведьм».

По мере приближения к секретному объекту девушка вся напряглась. Сильно нервничала. Так сильно, что небольшой саквояж, без труда вместивший все ее нехитрые пожитки, трясся в руке, словно был прикреплен к виброкомпрессору формовочного цеха бетонзавода.

Родимов взглянул на часы. Начало второго. Нежелательно прерывать сон подопечных, поэтому Стас приложил запястье к приемнику сканера, открыл дверь и пропустил внутрь перепуганную норвежку.

– Подожди тут.

Он тихо вошел в спальное помещение. Свет не включал. И не надо. Его способность «кошачьего глаза» весьма пригодилась. Беззвучно потряс за плечо Леру. Жестом пригласил ее в коридор и вышел сам.

Через десять секунд появилась «Зубатка». Удивленно потерла заспанные глаза и уставилась на норвежку непонимающим взглядом.

– Какого черта ты в труселях выскочила? – возмутился начальник. – Я же тебя не подгонял. Могла и одеться.

Валерия произвольно сморщилась. Отмахнулась от замечания командира так, словно это было в порядке вещей. Да! Мозг девушки еще спал. И Стас простил ей вольное поведение.

– Мы что, уходим куда-то? – пожала плечами «Зубатка». – Я думаю, если бы так, командир бы сказал. Зачем мне напяливать форму?

Заострять внимание на второстепенных вопросах Станислав не собирался. Время не то и неподходящая обстановка. Мысленно сделал в памяти очередную пометку. Нужно будет обязательно крепко «встряхнуть» Голубеву. Распустилась она не на шутку.

– Принимай пополнение, – вслух сказал командор. – Напарница Мойры. Для вас – второй оператор МЕХа прикрытия. Поселишь ее с «Шоколадкой». Кстати, этой дадим псевдоним: «Скальд» (в средневековой Скандинавии сказитель, музыкант, песенник). Сказки красивые сочиняет. Завтра послушайте обязательно. Утром получишь на нее все необходимое. Оружие подберем позже. Все, действуй.

Лера оценивающим придирчивым взглядом смерила новенькую. Рост у норвежки под метр восемьдесят пять, не меньше. Самая высокая в обществе «ведьм».

– «Скальд», говоришь? Гут. Порхай за мной, птичка певчая, – сказала она и собиралась проводить Сигрун во второе спальное помещение блока, где жила Мойра Слейтор.

От прозвучавших слов Голубевой Сигрун хватил паралич.

– Откуда вы знаете, что я пою? – перепугано спросила Борн.

Родимов и Лера переглянулись.

– Ты только что сказала, – преспокойненько ответила Лера. – Отлично. Хорошую музыку и звучные песни мы любим. Завтра послушаем…

На стояночной палубе ангара «В-2» командир экипажа неторопливо зачитал список собравшихся пассажиров. Сверил количество и имена людей. Затем, убедившись в полном соответствии с записями, скрылся в кабине готового к вылету корабля.

До назначенного времени старта оставалось еще двадцать минут. Будущие пилоты, электромеханик и четверо техников, прилетевших в качестве сопровождающих с посланцем Совета, как и сам униженный говорун, не спешили рассаживаться в салоне. Мест хватит на всех. Их и не могло не хватать. Это же не вагон монорельса метро и не городской пассажирский монибус, так что, ожидая отправки, люди возбужденно беседовали, делились какими-то впечатлениями, курили и