Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Ч-чё-ё-ёрт, вот это номер, — искренне огорчилась Асада-младшая. — И что теперь делать? Опять все планы псу под хвост.

— У твоего брата на карте, с которой он ходит в магазин, должны остаться какие-то деньги. Он в течение получаса посмотрит остаток, — нейтрально ответила Мивако. — Он сейчас на уроке, не может лезть в приложение до перемены.

— Да, — подхватила мать. — Ну и какие-то продукты в доме есть! Как-то проживем несколько дней.

— Всё осложняется тем, что дела абсолютно всех наших организаций заморожены, — невпопад вздохнула секретарша. — Недоступны ни основные, ни резервные возможности. Так бы я и сама управилась, но сейчас… Понятно, что это всё недоразумение и блокировка незаконна, по большому счёту. Но мы пока даже предсказать не можем, как долго это всё затянется. Хотя юристы и называют максимальный срок в неделю, со вчерашней даты.

— А мелкий вчера у меня разделся, так что его куртка сейчас в моей комнате, — технично перевела стрелки Ю. — Сейчас сбегаю наверх. Может быть, его карта в кармане?

Ещё через полминуты Асада-младшая спустилась вниз с широко открытыми глазами, разинутым ртом и курткой и брата в левой руке. В правой она держала три надорванные банковские пачки наличных:

— Карты в куртке не было, но было вот это. — Она озадаченно свалила деньги на стол.

Мивако отчего-то улыбнулась и присвистнула:

— Кажется, я знаю, как нам дожить неделю, пока не отпустят Ватару.

Затем принялась что-то лихорадочно набирать в мессенджере, явно Масе.

* * *

На входе в заведение, что интересно, стоит уже совсем другая охрана.

Ну, это где-то логично, учитывая некоторые последние события.

Вежливо интересуюсь, на месте ли такой-то и такой-то.

В отличие от предыдущих, охранники вежливо кивают и через минуту я падаю спиной на диван в уже знакомом кабинете:

— Рюсэй, дай взаймы?

— Дал же вроде? И в выходной ты едешь собирать гребешка, — сосредоточенно отвечает товарищ.

Который, кажется, может делать несколько дел одновременно.

— Ты что, с ними общался обо мне? — доходит до меня через секунду.

— Да. Вернее, они со мной. Звонили спрашивали, ты ли это. После твоего им звонка.

— Ну, да. Я — это я. Я им действительно звонил, узнать, что да как.

— Что насчёт взаймы? Тебе на что на этот раз? — он наконец отрывается от монитора.

— А сейчас я вообще не от себя. Мивако просила тебе передать, что и её, и Томиясу, и отца все аффилированные не то что юрлица, а даже частные счета заблокированы. Даже те, которые записаны лично на них. В рамках какого-то там производства…

— Я В КУРСЕ, — кивает он, перебивая меня. — Вполне привычное дело, пока твой отец и Гэнки сидят. Ну, или до суда так останется, как вариант. Но это бодяга не на час и не на день! — Кажется, он сейчас разговаривает сам с собой. — Да, я ждал, что кто-то придёт за наличными. От Гэнки точно ждал. Окей, могу, конечно. Вам сейчас сколько надо?

— Упс. Я спрошу Мивако. — Тянусь за смартфоном. — Я сказал, что после школы к тебе, по делам. А она попросила провентилировать, что у тебя и как. Плюс насчёт наличных поговорить. А то, говорит, телеметрия от тебя утром какая-то интересная пошла. Она решила не звонить лично, на всякий случай.

Рюсэй весело смеётся, затем лезет в свой гаджет:

— Я и тебе, и ей отправил видеоотчёт. Можете смотреть.

* * *

Таймер в углу записи показывает сегодняшнюю дату, раннее утро.

На главном экране, поверх пары десятков окошек, транслирующих изображения с каждой из камер, виден вход в трёхэтажное здание клуба.

Возле входа стоят несколько человек в форме токийского департамента полиции плюс пара человек, одетых в штатское.

— Рюсэй Обути? Вот ордер на прекращение деятельности этого заведения. Пожалуйста, прикажите охране выполнять наши требования.

Зум послушно приближает изображение и показывает листок со штампом прокуратуры и дежурного судейского чиновника.

Рюсэй вежливо берёт бумагу и читает.

— Недействителен ваш ордер, — доброжелательно улыбается менеджер через четверть минуты. — Вот, прочтите сами внимательно, что пишете… «…всех образований, аффилированных с GT-GROUP…». Я же правильно понимаю?

— Да. Всё так. Что не так с ордером? — кажется, старший из чиновников немного напрягается.

— Всё не так. Этот клуб уже два с половиной часа как не является членом GT-GROUP, — вежливо поясняет менеджер. — Это теперь моя личная собственность. Вот выписка из реестра, — он, словно готовился к этому разговору, протягивает смартфон полицейским.

— Не надо, у меня свой… — чиновник лезет в карман за своим гаджетом. — Но как же?‥ — он растерянно поднимает глаза на новоиспечённого единоличного владельца клуба.

Полицейские в форме явно скучают, оттого вертят головами по сторонам.

— Доверенность на управление генеральная. Зарегистрирована в юстиции и продляется регулярно. В рамках доверенности, делаю с заведением, что хочу. — Всё так же доброжелательно поясняет Рюсэй. — У вас, видимо, просто база не прогрузилась. Я теперь не менеджер, я владелец. И заведение теперь принадлежит не группе, а лично мне. Сделки с недвижимостью и объектами бизнеса стоимостью до… на электронном портале круглосуточно. По крайней мере, в нашей префектуре.

— Вы готовились, — с нечитаемыми интонациями выдаёт после паузы второй из присутствующих, тоже одетый в штатское.

— Мы живём в свободной стране, уважаемые, — вежливо кланяется Рюсэй малым поклоном. — Давайте соблюдать законодательство?

* * *

— Твоей предусмотрительности можно только удивляться, — говорю после того, как отсматриваю по присланной Рюсэем ссылке утреннюю запись. — Это ты что, заведение успел технично из-под удара вывести?

— Стандартная процедура, — отмахивается он. — У меня, помимо нагрузки за всю группу, есть что-то вроде дополнительной программы. Этот если говорить вашими школьными категориями. Блокировка счетов — она в нашем деле вообще, как здрасте. Наличка в этих случаях — это, по аналогии, резервный генератор запитать. Есть процессы, которые не прервёшь без ущерба.

— Например, юридические процедуры?

— На все без исключения процедуры, которые в первом списке. Включая жизнеобеспечение семей правления… Так сколько вам надо в итоге? Точно?!

— Погоди, набираю Мивако. Она говорила у тебя уточнить, есть ли что с тебя взять в принципе. По сумме команды не было. — Я действительно уже набрал номер, но секретарша отца почему-то не отвечает.

— Это она на самом деле другое проверяет, — смеётся Рюсэй. — Это она проверяет, насколько я адекватно себя вести буду. Она же у нас относительно недавно, лично со мной пересекалась ограничено. Сейчас переживает, всё ли с совестью в порядке. У меня.

Наконец, Мивако поднимает трубку. Она явно принимала какие-то банные процедуры, потому что вся мокрая, распаренная и на голове её красуется