Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко

Слева я увидела стены немалой крепости, построенной в лучших традициях фортификации — угловые бастионы, батареи, ров с водой, сообщавшийся с рекой, название которой — Бия.

Ворота крепости располагались в глубине площадки за мостом через ров, имевшим подъёмный механизм. Два выступавших бастиона позволяли обороняющимся простреливать всё пространство перед воротами.

Сам город с прямыми улицами квадратных кварталов расположился напротив крепости за широким ручьём, впадавшим в Бию. Самый настоящий российский, с бревенчатыми домами, украшенными резьбой, со ставнями и высокими деревянными заборами. И звуки знакомые — мычание коров, кудахтанье кур, лай собак.

Вечерело, когда мы въехали на мост и перед нами распахнулись ворота крепости. Дежурный офицер сообщил Талинскому, что в главном холле на первом этаже штаба крепости сейчас происходит приём.

Приехали многие чиновники и военные с жёнами, часть из них разместили в крепости, а часть сняла квартиры в городе. Князь запретил офицеру посылать посыльного в штаб. Мне не хотелось торжественных встреч на крыльце, если оно есть.

Перед самим Бийском мы сделали остановку в лесу, где я попросила раскинуть большую палатку. Нагрели воды, мы с девушками обмылись и переоделись в наши мундиры, которые всё это время ехали вместе с нами в повозках.

Служанки одели тёмно-синие костюмы с жилетками, расшитыми золотым позументом. И больше напоминали знатных дам, если бы их не было четверо в одинаковых платьях.

Князь подал мне руку, и я спустилась из повозки на крепостной плац, утоптанный ежедневными солдатскими тренировками. Перед нами стоял большой двухэтажный деревянный особняк с высоким крыльцом, украшенным колоннами. Везде в стены были воткнуты горящие факелы.

За окнами здания на первом этаже мерцали десятки свечей. Именно там поставили столы и разместились гости Императрицы и она со свитой.

Моих гвардейцев в сопровождении посольского чиновника повели ставить лошадей и размещаться. Дежурный офицер заверил князя, что их обязательно накормят и выделят помещение. Наши кареты мы пока оставили на плацу, только возницы привязали лошадей к длинной коновязи на границе плаца.

В прихожей штаба горели два факела и сидел явно старый слуга императрицы, потому что он при виде Талинского мгновенно вскочил и бросился к нему, схватив обеими руками за локти:

— Господи, думал никогда не свижу молодого князя, а ведь Государыня намедни Вас поминала утром. Как провидица, силы небесные.

— Пафнутьич, иди-ка доложи Государыне, что прибыла Её Величество Императрица Роанна Вальрондская, запомнил? Да погромче, как на балу, ты же умеешь.

Старик выглянул из-за князя и сразу встретился со мною глазами.

— Если что — Императрица это я — сказала я, помахав ему рукой и улыбнулась. Дед впал в ступор — то ли от моего вида, то ли от того, что иноземная царица обратилась к нему на его родном языке.

На мне были надеты чёрные брюки, заправленные в высокие сапоги на приличном каблуке, точно такие же, как на Элоре. Сверху — длинный камзол цвета тёмной терракоты, застёгнутый на один ряд крупных золотых пуговиц. Канты камзола были обшиты золотой нитью, воротник, обшлага и верх камзола были украшены золотой вышивкой.

Чёрный кожаный ремень с большой золотой пряжкой в виде четырёхконечной звезды, украшенной бриллиантами, подчёркивал мою талию. На плечи была наброшена накидка чёрного шёлка, обшитая мехом горностая и украшенная золотыми аксельбантами и эполетами. Завершали ансамбль чёрные блестящие кожаные перчатки.

Старик смотрел на меня, и его рот то открывался, то закрывался. Он смотрел на мои спадавшие почти до пояса поблёскивавшие в свете факелов волосы и молчал. Потом тряхнул головой и тихо спросил:

— Ваше Величество, коль Вы разумеете на нашем, то этих высокородных дам как объявить?

Я оглянулась назад. Там стояли Элора и Микка с Холой. В своих зелёных мундирах с чёрным низом, золотыми эполетами, белоснежным жабо, пуговицами из крупного жемчуга и золотыми застёжками. Я пожала плечами:

— Никак, это мои служанки, — чем добила старика окончательно. Он пошамкал ртом, потом пошевелил плечами.

— Ваше Величество, я сейчас, щас, айн момент, — он взял стоявшую у стены массивную высокую трость с круглым набалдашником и пошёл на гул голосов к большой двустворчатой двери, откуда пробивался трепещущий свет свечей. Он распахнул дверь и вошёл в зал, а следом за ним неожиданно стремительно вошла Элора.

Граф Ганин

Ужин даже немного подзатянулся. Императрица оживлённо болтала с генерал-губернатором Баумгартеном и военным министром князем Воронцовым. Рядом с ними придвинул стул и герой покорения востока генерал-поручик Владислав Ковач, балканский князь, поступивший на российскую службу и сделавший здесь прекрасную карьеру.

— Я скоро лопну, — пошутил граф Сиверс, накладывая себе прекрасно выжаренного поросёнка. Поездка проходила прекрасно, просто замечательно. По докладам чиновников и генералов складывалась положительная картина постепенного заселения этих благодатных земель.

В Горном Алтайске нашли богатейшие залежи различных железных руд, и уже поступили прожекты от промышленников на строительство там железоделательных заводов. В Барнауле местные купцы построили пороховой завод и открыли два свинцовых рудника. Это очень хорошо — не придётся тащить из Казани огневые припасы.

Открылась дверь, и в зал вошёл старый слуга императрицы Василий Пафнутьич, служивший верой и правдой ещё её отцу. Вид у него был торжественный, с чего бы. Но за ним в зал стремительно вошла высокая красивая женщина с длинными волосами, в военном мундире неизвестного покроя, с саблей и странным пистолетом на боку, и встала у стола почти у спинки стула сидевшего там командира Пермского полка.

За ней следом вошли ещё две женщины, одетые так же, но только не азиатской наружности, и встали по обеим сторонам двери. В груди что-то ёкнуло, неужели она решилась приехать. И когда в зал вошёл князь Талинский, я уже понял, что сейчас произойдёт.

— Их Императорское величество Роанна Вальрондская прибыли для переговоров с Государыней, прошу Вас, Ваше Величество, — и Пафнутьич повернулся к двери.

Вошла женщина в тёмно-красном мундире и блестящей чёрной накидке с горностаями. Лёгкая улыбка и умные карие глаза украшали её красивое лицо, длинные, почти до пояса шелковистые волосы колыхались при каждом её шаге.

— Ну здравствуй, сестра, — она произнесла эти слова на чистом росском языке и слегка развела в стороны руки. Моя Анна уже стояла, приоткрыв свой ротик, глаза светились от восторга. Она не стала ждать, а, отодвинув ногой кресло, быстро шагнула к гостье и заключила её в объятия.

— А я ждала, что ты приедешь, и старалась не спешить, мне Талинский постоянно писал отдельные письма о тебе и обо всём, помимо всей этой политики, — она сказала это тихо, только я смог услышать. Девушка повернулась ко мне, улыбнулась и приподняла правую бровь.

— Граф Иван Петрович Ганин к