Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Первая гражданская война вспыхнула совершенно неожиданно для обеих сторон, и никто не успел к ней подготовиться, особенно мирное население. Обоюдная жестокость доходила до остервенения, жертв было много. Южане наступали вдоль железной дороги, потом северяне их теснили, затем Юг снова давил, и так без конца… Поэтому большинство погибших — военных и гражданских, захороненных и брошенных, — полегли по обе стороны узкоколейки.

После заключения мира стороны с целью сбора, перевозки и достойного погребения погибших решили совместно устроить «траурный вояж» по всей Рио Гранде Вестерн с вынужденно частыми и долгими остановками, необходимыми для эксгумации и погрузки тел в вагоны и на платформы. Специальный состав с цинковыми и обычными гробами в течение месяца два раза проехал туда-обратно по всему маршруту, по пути напитываясь мраком и скорбью.

Конечным пунктом назначения для солдат Северных Штатов стала ветка к Новому Арлингтонскому кладбищу, а бойцов-южан отвозили в Батл-Крик, откуда их уже автотранспортом доставляли к побережью.

Воины обрели вечный покой…

А вот Траурный Поезд нет!

По Северной железной дороге ходит только 223-й локомотив и две маленьких дрезины с дизельком, — так называемые «мотриссы» под парусиновым тентом, способны взять на борт четырёх человек и немного багажа. Одна дрезина приписана к этой станции, другая к вашингтонской. На линию мотриссы выпускает исключительно начальник станции — в интересах дороги либо по распоряжению вышестоящего руководства.

Ездят они со строгим учётом графика движения поезда, так как даже вчетвером снять такую машину с рельсов — задача нетривиальная.

Всё остальное время трасса стоит пустая. Но…

Спустя некоторое время после расформирования «поезда смерти» и до сегодняшнего дня мистический траурный поезд то и дело замечают на этой магистрали в то время, когда реальный 223-й стоит в депо или на конечных станциях! Обычно это случается в начале-середине февраля, то есть в тех же числах, когда происходило реальное событие. В городах состав никогда не видели, а вот свидетельств из глубинки хватает.

По словам очевидцев, поезд проходил ночью, и был он окутан странным жутковатым свечением. Двигался состав совершенно бесшумно, хотя пару раз люди слышали далекий паровозный гудок.

Детали подобных свидетельств в основном совпадают, но некоторые стремятся эту жуть приукрасить по максимуму. Особо впечатлительные уверяли, что на крыше первого пассажирского вагона сидел вооружённый почётный караул или конвой из… скелетов. А на одной из открытых платформ беззвучно играл духовой оркестр из скелетов-музыкантов, одетых в синюю железнодорожную униформу…

Упоминается, что после прохождения жуткого состава мертвецов температура воздуха в прилегающей к дороге прерии повышалась на несколько градусов, хотя считается, что при появлении призрака обычно становится холоднее. Все наручные часы свидетелей останавливались на время прохождения призрака.

Вторая легенда — поезд «Призрак Чёрных гор», которые, оказывается, тянутся от Батл-Крика на север ещё на добрую сотню миль. Публичное свидетельство всего одно, но это не значит, что он появлялся на глаза людям единожды. Анонимные слухи о повторах гуляют. Каждое появление этого поезда-призрака оставило глубочайший след в памяти невольных наблюдателей. Уж слишком жуткими оказались эти наблюдения.

В то время машинистом 223-го, обслуживающим единственное направление, был некий Нельсон Эдвардс, недавно умерший от старости. Он был наставником нашего машиниста, поэтому Стенли знает эту историю из первых уст. До загадочного происшествия, о котором идёт речь, Нельсон уже несколько месяцев спокойно водил состав через перевал Голова Ящерицы и был в своей компании на хорошем счету…

— … Нет, про Голову Ящерицы, братцы, да без баек — это как овсянка без патоки, — неторопливо начал рассказ Стен. — Вспомнил я тут своего наставника, старину Нельсона Эдвардса, мир праху его… Железный был мужчина, шеффилдские рельсы вместо жил! Он эту линию знал, как свои пять пальцев, начальство его ценило.

Вечно взволнованный ирландец, помощник машиниста по имени Патрик, тут же добавил:

— Ага, пока не случилась с ним поездка из тех, что у любого шерсть дыбом поднимет. Ты что-то неделю назад говорил… Доливай, Джим, не томи!

Наш машинист ухмыльнулся.

— Ну вот, слушай, Макс, да и вы тоже… Выдался как-то на дороге лютый денёк: снег валил зарядами, будто наверху все перья из небесной подушки вытряхнули. Старина Нельсон уже треть пути отмахал, как вдруг наш диспетчер, Красавчик Рипли, голосит в рацию: «Нельсон, пути на перевале размыло, будь я проклят! Возвращайся!»… А куда возвращаться-то? Позади тоже слякоть, а то и сугробы. Ну, Нельсон был парень с клешнями, думает: «Своим умом да осторожностью я эту змею, Голову Ящерицы, обуздаю!». И давай ползти вперёд, на удачу.

Тут сбоку низким голосом проворчал Джим — здоровенный негр-кочегар с чугунной мускулатурой:

— Ох, не к добру всё это было, мистер Стен… Удача — штука капризная, особенно на том перевале. Надо было ему сразу возвращаться.

Стенли отмахнулся.

— Идёт себе локомотив, идёт… И вдруг — свисток кондуктора! Громкий! Не тот, что «проезжаем отметку», а тот самый, пронзительный, как крик загнанной лисы! Сигнал «стоп, опасность!». Сердце у Нельсона в пятки ушло, он тут же бах! все тормоза в кучу — встал! Выскакивает в полутьму, бежит к хвосту состава, а навстречу уже кондуктор семенит, глаза по пять центов: «Нельсон, а чего это мы встали?». «Как чего⁈ — орёт на него Нельсон. — Ты же свистел!». А тот бледный, как простыня: «Я, мистер Эдвардс, и не думал свистеть!».

— Кхе… Святые угодники! Да это же сама смерть на нашем котле прогуливалась! — бросил Патрик.

— Вот именно, Пат… Удивился Нельсон, почесал в затылке, ну, делать нечего — погнал он локомотив дальше. Только отъехали, глядь в заднее стекло — а на нас, будто призрак из тумана, другой поезд несётся! Откуда на нашей безжизненной одноколейке второй поезд мог взяться? Ума не приложу! А он уже на хвост наступает! Давай Нельсон орать, помощник с кочегаром дрожащими руками угольку поддавать! Но на снегу-то не разгонишься, а впереди, за рекой, — тот самый перевал, подъём, где ты ползешь, как черепаха. Тут-то паника в вагонах и началась!

— У меня бы кожа побелела… — хрипло прошептал Джим.

— Ещё бы! Пассажиры от страха уже почти с того света друг с другом прощались. Потом один джентльмен из последнего вагона рассказывал, что на носу у того локомотива-призрака, сбоку от прожектора и под двумя огнями, что будто глаза адские пламенем горели, стояла фигура существа, похожего на человека! Но только напоминала она больше протухшего мертвеца из могилы, чем честного служащего Северной железной дороги! Лицо — как кусок теста, а на губах блуждает зловещая улыбка чудовища! Зрелище, я вам скажу, не для сердечников. По всему составу