"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

Тем временем назначения продолжались.

— Министром казначейства назначаю Артамона Сергеевича Матвеева…

Тут всё было предсказуемо. Григорий Григорьевич Ромодановский ожидаемо стал министром военных дел. При этом назначался и Голова Командной избы. Вот так у нас называется штаб. Непривычно, но уж точно лучше, чем в иной истории было квартирмейстерство.

Князя Прозоровского утвердили министром иноземных дел. Тоже обосновано. И не тем, что лучше его иностранные языки в империи наверное никто и не знает. Но Прозоровский сейчас такого опытна набирается в Европе… А еще мы же с ним работали и много. А я научился исподволь, но поучать, направлять. Так, чтобы незаметно было. Правда, он заметил…

Больше всего меня интересовало, кого же Петр решится поставить на сложнейший и важнейший пост министра мануфактур и коммерции. Эта должность очень влияла на все мои дела. Ведь Русская компания пока процветает, и у нас есть как проблемы, связанные с некоторыми личностями, которым мы на пятки наступили. Ну и огромные перспективы.

Вот придут сведения из Албазина, а я рассчитываю, что хорошие сведения, будем утвержадать сразу же программу освоение тихоокеанского побережья, ну и… Америки, русской, конечно.

Но прозвучало пока совершенно неожиданное:

— Министром просвещения назначаю сестру мою, царевну Софью Алексеевну…

Вот теперь в Грановитой палате наступила настоящая, звенящая тишина. Бояре словно окаменели.

Бабу⁈ В правительство⁈ Да еще кого — ту самую Софью, с которой мы совсем недавно боролись не на жизнь, а на смерть, жестоко подавляя взбунтовавшихся стрельцов⁈ Ошарашенные взгляды сенаторов так и кричали: «Государь, ты в своем уме⁈»

А вот я, в отличие от онемевшей Думы, решение Петра разделял целиком и полностью. Софья как раз и могла стать исключительно деятельным министром. Эта женщина обладала поистине бешеной, мужской энергией. К тому же она сумела поставить на такой поток и уровень организованности свою Новодевичью школу, что диву давались даже заморские гости.

Казалось бы, весь административный ресурс был в руках у государя, ну и у меня: бери и делай из Преображенской школы будущий университет. Но нет. Настоящая, выверенная система с сильной профессурой была выстроена именно в стенах Новодевичьего монастыря.

Не обошлось тут, конечно, без моего скромного участия. В свое время я через доверенных людей, да и лично, нашептал царевне, как должна выглядеть современная русская школа.

Рассказал про классы, где недорослей обучают группами не больше чем по пятнадцать человек; какие дисциплины следует внедрить; как именно подавать материал — не зубрежкой из-под палки, а через игровые формы, с наглядными пособиями, физическими опытами и примерами из жизни. Точно так же, как я сам обучал юного Петра. И умная Софья, отбросив гордость, эту методику впитала как губка.

Казалось, после этого назначения Думу уже ничем не прошибить. Утверждение старого волкодава Федора Юрьевича Ромодановского министром почты и дорог восприняли как должное.

Но затем грохнул настоящий выстрел.

— Министром горного дела, мануфактур и коммерции назначаю Строганова Григория Дмитриевича… либо иное доверенное лицо, которое он заместо себя товарищем своим поставит, — глухо произнес Петр Алексеевич.

Государь старательно прятал взгляд, уставившись в бумаги. Он спиной, кожей чувствовал, как я прямо сейчас прожигаю в нем дыру.

Он знал. Император всё прекрасно знал. Знал, какой длины и остроты зуб точится у меня на клан Строгановых. Ему клали на стол доклады о недавних кровавых стычках у их соляных варниц, где моих людей выследили и нещадно перебили. Петр не мог не понимать, зачем я прямо сейчас перебрасываю на Урал более трех сотен до зубов вооруженных, тертых в боях ветеранов. И нет, не для того, чтобы показывать зубы яицким казакам-разбойникам, и не для усмирения кочевых кайсаков в степях, которые мы собирались осваивать.

Вся эта боевая машина направлялась на восток против одного врага — против Строгановых.

— На сем — всё! — резко отрезал государь.

Не слушая робкого гула бояр, у которых на языке вертелись сотни вопросов и жалоб, Петр стремительно поднялся с трона, сгреб бумаги и широким шагом покинул Грановитую палату.

Самодержавие во плоти. Что тут поделаешь? В этой форме правления есть свои несомненные плюсы, но и недостатков хватает с лихвой. Что взбрело в голову Петру? Какая политическая муха его укусила, чтобы отдать Урал и коммерцию на откуп Строгановым? Решил сыграть на противовесах? Столкнуть лбами две усиливающиеся группировки — мою и старой промышленной элиты?

Я медленно выдохнул, чувствуя, как под камзолом бешено колотится сердце. Срочно. Срочно нужно перенаправить усилия на восточный фронт. Это же гражданская война. Я не дам в обиду Антуфьева, который строит заводы, привозит руду и готовые изделия. Его дело заниматься только этим. Я… защита.

Впрочем… Я тонко усмехнулся, глядя вслед закрывшимся за императором дверям. Как министр внутренних дел и глава тайного сыска, я теперь обладал почти безграничными полномочиями. Я получил полное, законное право заявиться с вооруженным конвоем хоть в саму главную резиденцию Строгановых и вывернуть их наизнанку. Может молодой, да ловкий Петр и решил, что так поступлю?

Строгановых тронуть ему не с руки. Тем более, что как бы не в миллион обошлось это «кресло» клану. Нет, не такая астрономическая сумма упала в казну, но очень существенная. Матвеев даже признаваться не хочет, но загадочно улыбается.

А у меня уже скопилась пухлая папка доказательств того, как именно «хозяева Урала» обкрадывают казну, скрывая истинные масштабы своих богатств. По официальным бумагам за ними числилось около сорока пяти тысяч душ крепостных.

Моя агентура доносила иное: душ там было далеко за сто тысяч. А это колоссальная недоимка по подушной подати, которую государство недополучает из-за жадности олигархов. И это я еще молчу о прямом, незаконном закрепощении ими свободных пермяков и сибирских переселенцев, которых сгоняли на рудники как скот.

«Спокойно, князь. Выдохни!» — приказал я сам себе.

На горячую голову и на голых эмоциях такие дела не делаются. Строгановы — это не мелкая боярская сошка, это государство в государстве. Значит, уничтожать эту раковую опухоль мы будем строго по закону, хирургически точно. И очень, очень больно.

* * *

Албазин.

3 июня 1685 год.

Осада Албазина, казалось, неумолимо вязла в амурской грязи и пороховом дыму, перетекая в затяжное позиционное противостояние. Тишина, повисавшая над Амуром в часы затишья, была обманчивой, густой и тяжелой.

Князь Василий Васильевич Голицын, понимая, что звон клинков рано или поздно сменится