"Фантастика 2025-25". Компиляция. Книги 1-24 - Юлия Владиславовна Евдокимова

учили? Я-то думал, ассасины умеют обращаться с чем-то, кроме ложки и вилки. А может, ты просто бездарь? — он изобразил издевательское сочувствие. — Наверное, здорово разочаровал папу с мамой. Хорошо, что они не дожили до…

Закончить фразу он не успел. Артём подпрыгнул в воздух, выбросил ногу, и голова фиолетового резко дёрнулась влево. Покачнувшись, он дважды вяло переступил, вытянул руку, словно желая опереться о невидимую стену, закатил глаза и рухнул, как подкошенный.

— Охренел?! — завопил после краткой паузы один из его приятелей. — Убью!

Он кинулся на Артёма, но я врезал ему кулаком в висок, и он отлетел в сторону, разметав стайку остановившихся поглазеть на разборку девчонок. Они с испуганным визгом брызнули в стороны, хотя наверняка умели драться не хуже.

Третий фиолетовый поднял руки, заняв бойцовскую стойку, но нападать не спешил. Видать, прикинул, что остался один против троих.

— Что тут происходит?! — мужской голос раздался за нашими спинами. — Ну-ка, немедленно прекратить!

Фиолетовый тут же с облегчением вытянулся по стойке «смирно». Обернувшись, я увидел учителя математики.

— Придётся вам всем дать объяснения, молодые люди! — строго проговорил он, бросив взгляд на лежавшего в отключке парня и его стоявшего на карачках и мотавшего головой приятеля. — Поднимайте павших и дуйте за мной!

Глава 37

Препод отвёл нас в кабинет завуча, где и оставил. Я ожидал, что провинившихся начнут корить и распекать, делать внушение и вообще станут гнуть, что в школе драться нельзя. Но, похоже, в Преображенской были другие правила.

Завучи, мужик лет пятидесяти с короткой стрижкой, шрамами и фамильным перстнем на указательном пальце подробно расспросил нас о причине конфликта.

— Значит, вы ударили первым, — проговорил он, глядя на Артёма.

Тот кивнул.

— Так точно, Степан Юрьевич. Был вынужден, поскольку иначе барону Скуратову пришлось бы слушать оскорбления его родителей.

Завуч бросил на меня быстрый взгляд.

— А разве Его Милость не способны сами заткнуть рот обидчику? Вам требуются помощники, господин барон?

— Никак нет, — ответил я в тон Артёму. — Просто не успел среагировать раньше.

— Зато потом успели, как я погляжу, — заметил завуч, покосившись на фиолетового с опухшим и наливающимся багрянцем виском. — Такой удар мог отправить его на тот свет. Удивительно, что не проломлена кость. Впрочем, надо их обоих ещё врачу показать.

— Я рассчитал удар. Не помрёт.

— Да? Уверены?

— Гарантирую.

Если б я не умел таких основ рукопашного боя, меня не прозвали бы Зодчим смерти. Ведь зодчий не крушит всё подряд, а действует точно и рассчётливо. Ювелирная работа, в общем. Так что ничего страшного с фиолетовым, которого я отоварил, не случится. Вот про высокого утверждать не могу. Артём влепил ему от души. Думаю, пару недель поваляется с сотрясением своих куцых мозгов. Судя по тому, как они легко стукнулись о стенки черепа, места в голове занимают немного.

Завуч откинулся на спинку кресла. Вид у него был задумчивый. Видать, прикидывал, как поступить. Мы ждали.

— Что ж, выходит, у нас две оскорблённых стороны, — выдал, наконец, он, окинув нас всех поочерёдно взглядом. — Вы, барон, пострадали от слов. А ваши противники — от действий. Вас и вашего друга. Имеете ли вы намерение вызвать кого-то на поединок чести?

Чёрт! Я ж фехтовать не умею, какой, на хрен, поединок?!

— Нет. Я удовлетворён.

— Вас не спрашиваю, — обратился завуч к Артёму. — Вы не оскорблены. Возможно, ваш противник захочет поквитаться, когда придёт в себя и будет в состоянии драться, — он перевёл взгляд на фиолетового с распухшим виском. — Что скажете вы? Угодно требовать у Его Милости удовлетворения?

Парень бросил на меня хмурый взгляд.

— Нет. Всё ровно. Я не в претензии.

Надо же! Пронесло, выходит.

— Что ж, — кивнул завуч, — получается, инцидент почти исчерпан. Дело за господином Салтыковым. Когда он очнётся, то примет решение, вызывать ли вас на поединок, господин Елагин.

Артём кивнул.

— Я готов дать удовлетворение по первому требованию.

— Не сомневаюсь. Больше я вас не задерживаю, господа.

Мы вышли из кабинета и двинулись в сторону класса, где уже шёл урок физики.

— Извини, что ты попал из-за меня в такой переплёт, — сказал я. — Мне очень жаль. Надеюсь, Салтыков, — надо запомнить фамилию фиолетового ублюдка, — не станет тебя вызывать.

— Уверен, что станет, — отозвался Артём. — Он второй сын барона и очень трепетно относится к своей репутации. Его старший брат, наследник, чем-то тяжело болен, и, скорее всего, долго не протянет. Так что Виктору придётся рано или поздно получить титул. Он не может себе позволить спустить оскорбление. На него потом будут косо глядеть.

— Даже спустя столько лет?

— Репутация не имеет срока годности.

— Для человека, который находится в таком положении, он слишком нарывается.

Артём пожал плечами.

— Такой характер поганый. Барон из него тоже выйдет не подарок.

— А как он владеет мечом?

— К сожалению, прекрасно. Виктора негласно готовят сменить брата, так что сам понимаешь: он с детства обучается как будущий барон.

Чёрт! Выходит, моего друга, вступившегося за меня, несмотря на чёткое понимание, чем это для него может кончиться, почти наверняка убьют?!

Нет, я не готов потерять Тёмыча. Хотя бы потому, что он влип из-за меня, а я терпеть не могу одалживаться. Так что, видимо, Виктору Салтыкову не удастся встать с больничной койки. А его отцу придётся заняться подготовкой третьего сына.

Скажете, убивать подростков жестоко? Совершенно согласен. Но разве я похож на добряка? Разящий клинок не знает жалости и сочувствия. Ему неведомы угрызения совести. Я много лет выковывал из себя безупречное орудие смерти, холодное, как сталь на морозе. Так что сопли и сантименты точно не мой стиль. Есть цель, есть необходимость. Этого достаточно. «Кроме женщин и детей» — девиз совсем другого киллера. Кстати, плохо кончившего. А я умирать не собираюсь. Во всяком случае, не в ближайшем будущем.

Глава 38

После уроков я встретился с Женей и Аней. Артём с Кириллом остались на дополнительные занятия, а мы отправились во дворец Ильиных корпеть над проектом по химии.

— Говорят, ты подрался с