Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Норико и Мэй возле Шизуки, а сама Шизука торжественно восседала на лучшем стуле со спинкой, как маленькая побитая принцесса. И, вообще, откуда Сяо взял столько стульев?

— Значит, так, — подвела итоги Каэдэ. — Сейчас возвращаемся в дом, Шизуке нужен покой и нормальная постель.

— Возражаю, — подняла руку Шизу.

— Отклонено.

— Вы даже не выслушали!

— Я слышала уже три раза, Шизука. Ответ прежний: нет, ты не останешься здесь «долечиваться».

— Но, наставница! Тут лучший лекарь Пекина! — Шизука ткнула перевязанной рукой в мою сторону. — Он мне ступни подлатал за пять минут! А если ночью станет хуже? А если жар? Кто меня спасать будет, Вы? Вы даже рис и то ему доверили!

— Кровать в этом доме одна, — отрезала Каэдэ.

— Вот именно! — просияла Шизука. — Одна! Как-нибудь поместимся! Теплее будет… точно не простужусь. Точно-точно…

— Шизука. — Это уже хором: Мэй и, неожиданно, Юкка.

— Да ну вас.

Наблюдаю за этим балаганом с искренним удовольствием. Нет, ну а что? Во дворе спит пленный глава Тайной Канцелярии, на завтра, по моим прикидкам, назревает что-то крупное и зубастое, Мордред, небось, где-то шевелится в своей норе, а тут сидит сисястый свёрток в простыне с серьёзными глазами и торгуется за место в моей постели.

— Кстати, о кровати, Шизука-сан, — говорю спокойно. — если на ней ворочаться, то она скрипит, как не в себя, а я так кручусь с бока на бок, что даже Сяо сбежал от её скрипа к тётушке Шу.

— Так уж и от кровати он сбежал, — пробормотала Норико под нос.

— Норико-сан, — улыбаюсь, — а вы, оказывается, хоть и цветок, но с шипами. Мне нравится. Обычно такие вкусно пахнут.

Та забагравела и уставилась в пол так, будто решила прожечь в нём выход к себе домой.

— Давайте уже собираться, — проворчала Каэдэ…

…Сборы у куноити — отдельное искусство. Пять минут, и дом выглядел так, словно тут никого никогда не было: бинты свёрнуты, миски вымыты, запахи устранены. Школа.

Шизуку взгромоздили на спину Юкке — та присела, поправила её и выпрямилась, будто ей положили на плечи шарф. Шизука обняла её за шею, устроила подбородок на плече и явно собиралась командовать маршрутом, Алиса-навигаторша с четвёртым размером японская версия, хе-х.

Первой ко мне подошла Мэй.

Сложила руки, поклонилась не как перед казнью утром, а тепло, по-домашнему. Подняла глаза. Красную черту на губах успела обновить.

— Александр-сама. Мы поможем устроить Шизуку и соберём вещи, а после вечером с Юккой вернёмся.

— Буду ждать вас к восьми, — киваю.

Юкка с Шизукой на спине поклониться нормально не могла, потому просто склонила голову:

— До вечера, Александр-сама.

— До вечера, Юкка-сан. Груз ценный, не растряси.

— Ещё какой ценный! — подтвердила сисястая. — И вообще, господин Северов, я подумала! Три невесты-куноити лучше чем две…

Юкка молча поддёрнула её повыше, как рюкзак, от чего Шизука ойкнула, после чего Мэй подтолкнула их на выход.

Норико поклонилась:

— Спасибо за Шизуку, господин Северов.

— Обращайтесь.

И японки пошли через дворик к калитке — мимо колодца, олеандра и безмятежно дрыхнущего Гу Бэшаня.

Каэдэ задержалась.

— Господин Северов.

— Каэдэ-сама.

Она стояла уже в накидке богомолки. Солнце било сбоку в её угольные глаза от чего те не казались такими уж непроглядными как раньше.

— Я верну Вам Ваших невест, только желаю, чтобы с ними всё было в порядке.

— Будут сыты и в тепле — обещаю. — хмыкаю, глядя ей в глаза, — остальное, уж простите, Каэдэ-сама, будет зависеть от обоюдной дипломатии.

— Дипломатии, — передразнила та с непередаваемой интонацией. — У Вас, господин Северов, и членовредительство, наверное, называется «переговорами».

— Только если те зашли в тупик. К тому же, заметьте, почтенная, моя дипломатия не так и плоха: утром Вы метали в меня сюрикен, теперь доверяете мне двух учениц. Довольно стремительный прогресс наших отношений, не находите? Боюсь представить, что будет к концу недели.

— К концу недели, я рассчитываю быть как можно дальше от Пекина и от Вас. Так что не льстите себе. — невозмутимо ответила Каэдэ.

— Поживём-увидим, дорогая.

Она тихо фыркнула. Наверняка хотела улыбнуться, но сдерживалась.

— И всё же, господин Северов. Юкка и Мэй. Вы получили их, скажем прямо, как плату. Зачем тогда отпускаете так легко? Не боитесь, что я увезу их из Пекина первым же кораблём?

— Не боюсь, Каэдэ-сама. — жму плечами. — Скажу просто: мне не нужны женщины, которых надо запирать, какой в них смысл? Запертое имеет привычку мечтать о побеге, а у меня на личном фронте всё не так ужасно как Вы думаете, я бы даже сказал — совершенно не так. Так что… Захотят вернуться — вернутся. Не захотят — значит, я ошибся в нашей взаимности, такое случается.

— Но Вы так и не сказали, что сделаете, если они не вернутся… — сузила чёрные глаза Каэдэ. — Будете мстить?

— Мстить? — хмыкаю, — Только не из-за любовных дел, увольте. Как-нибудь переживу.

— Интересно…

Мы смотрели друг на друга, и Каэдэ накинула капюшон:

— Что ж. Благодарю за гостеприимство, господин Северов. Чай у Вас отвратительный, манеры ещё хуже, но… — и короткая ухмылка, — Шизука жива. Это всё перевешивает.

— Заходите ещё.

— Поживём-увидим. — вернула она мне мою же фразу ровным тоном, а вот глаза…

Глаза у неё были задумчивы. Знаю я такой взгляд, при чём очень-очень хорошо, за всеми колкостями и капюшоном, у Каэдэ явно крутился план. И, сдаётся мне, именно на меня. Что ты задумала, женщина? Ещё одну отместку за ночное унижение? Не сходится — уже был сюрикен, да и я ей вернул Шизуку. Устроить что-то ещё? Или дело в старике Гу? Завтрашний Дуаньу? Нет, не дотягиваюсь. Ладно. Узнаю ещё.

— До свидания, господин Северов, — сказала Каэдэ и развернулась.

— До свидания, Каэдэ-сама. — И, когда она уже взялась за калитку, добавил: — Кстати. Что бы Вы там ни задумали, постарайтесь, чтобы это было интересно. Не переношу скучных интриг.

Та замерла. И, не оборачиваясь, ответила:

— Понятия не имею, о чём Вы, — и вышла.

Ну-ну, конечно. Всё ты поняла, «наставница».

Калитка стукнула. Дворик опустел. Стою, слушаю, как удаляются шаги за забором, и присаживаюсь на корточки рядом с Гу Бэшанем. Старик спал