Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

сладко, даже завидно! Разлёгся на спине под олеандром, руки на животе, борода вздымается, нога подрыгивает — гонялся, видать, во сне за мартышками по своему саду. Пленник, называется. Н-да уж… женщины и китайцы… хочешь прожить на Востоке долго — никогда не считай, что понял хоть кого-то из них до конца.

Вообще, будить Лорда, полного эфира под пробку, занятие для тех, кому наскучило иметь целый позвоночник, ну или двор. Старик очнётся и ведь за четверть секунды оценит обстановку, а дальше у нас с ним будет уже не разговор, а вторая серия утренника, только уже посреди жилого квартала. Такого нам не надо, спасибо. Разговаривать нужно с человеком, у коего закончились аргументы. Все. До одного. Ставлю пиалу на крышку колодца. Присаживаюсь у старика Гу. Вытягиваю из указательного и среднего пальцы стержни, тоньше волоса, длиной с ладонь — та же снасть, что и ночью с Каэдэ, только тогда я выцедил её аккуратно, как в аптеке, отмерив всего пару часов её лордства, не больше, чисто чтоб не брыкалась.

А вот тебя, почтенный Бэшань, придётся выпить, как говорят, до донышка.

Примеряюсь. Узловая система у стариков-практиков, что-то типа корневища старого дерева: основные каналы толстые, одеревеневшие, зато оплётка вокруг труха, тронь не там — осыпятся. Мне он нужен живой, злой и говорящий, а не овощ. Поэтому захожу через лопатку, в третий узел, по касательной, минуя сердечный контур. Всё предельно щепетильно. Игла входит в плечо без сопротивления, как в перележавшую сливу.

И пошла выкачка.

Эфириум Гу Бэшаня на вкус терпкий, тёмный, с горьчинкой косточки. Практически двести лет выдержки в одном погребе. Пью и вижу этот его сад, который мои мартышки не достали. Сила течёт через стержень, разбегается по каналам, узлам и к ядру — на переработку. Ощущаю как расходится по всей системе тепло — выдержанное под стать двухсотлетнему напитку. Такое не хлопают рюмками, а смакуют.

Гу морщится. Хмурит брови. Наверняка ему сейчас снится засуха.

Тяну с него ещё секунд двадцать. Без надрыва, пока давление в его узлах не падает до уровня «очень сердитый дедушка». Он всё ещё Лорд, всё же ранг не выпить, ранг это кости, кровь, плоть, но заряда во всём этом теперь как в фонаре, забытом на зиму в сарае — щёлкай не щёлкай, света ни черта не будет. Батарейки нужны! А батарейки у меня, хе-хе. В общем, восстанавливаться ему минимум до следующего утра, так что сейчас он безобиден.

Вынимаю стержни. Излишки чужой силы гуляют по телу, просятся наружу, хочется пойти и что-нибудь поднять. Дом, например. Терплю. Утрамбовываю сливовый эфириум по всем внутренним закромам, прижимаю крышкой, сверху напираю духовной силой, никуда не денешься, пока не переварю. Уф. Богатый китайский дед.

Теперь будить.

Ливануть ушат воды из колодца? Грубо. Похлопать по щекам? Тоже невежливо, он мне в прадеды годится. Подношу к его носу пиалу с чаем, особым, что заваривал Сяо для меня, и легонько вею ладонью.

Ноздри у старика зашевелились, брови сошлись и…

Его стошнило!

— Буэ!

Ну и дела…

ИНТЕРЛЮДИЯ

Старик Гу ощутил нестерпимый аромат вонючих сапог! Ударило в самую душу. Потекли слёзы, пролетела лента жизни перед глазами. Что за жуткая вонь? И его вырвало! Ох, как он рычал, пачкая желудочным соком олеандр у забора. Сам же думал, где он? А ещё — почему жив? Разве его не должен был разорвать Северов на части? Однако, руки-ноги целы, да и голова на месте. А ещё — не связан, кляпа тоже нет. Странно? Очень. Но более странно было отсутствие сил! Его сливовый сад, забитый под завязку, ну не совсем под завязку после битвы, и всё же, энергия в нём всегда была, даже после самых тяжёлых битв. Вот только теперь там всё испито до белого песка. Не разрушено… всё, вроде как, на месте, но вся живица, так сказать, эфириум выжат. Хотелось взвыть, но даже на это не было сил.

«Меня разоружили…» — догадался он моментально, что молодой имперец что-то сделал с ним, а значит — с ним хотят побеседовать. И старик, вытерев рукавом сиреневого халата губы, повернулся и взглянул на «собеседника».

Напротив на корточках сидел мальчишка с пиалой, от которой так ужасно пахло. И ОН СДЕЛАЛ ГЛОТОК. ЧЕГО⁈ ОН С УМА СОШЁЛ⁈ Старик Гу внимательно посмотрел за тем, как тот спокойно выпил и даже не поморщился! Чёрный хвост волос перекинут через плечо, простецкий дешёвый халат, под левым глазом родинка с маковое зерно. Худощав, недокормлен в детстве, что ли? А руки… кисти, будто и рукояти меча не трогали, тощие-тощие. Святые Небеса, да он же прям красная тряпка для всех женщин… особенно Китая!

«Так вот ты каков вблизи, Ненормальный Практик…» — задумался старик Гу, радуясь, что внучки сейчас в отъезде!

И тут дед ощутил неприятное.

От Северова не было никакой ауры.

Гу Бэшань за свою жизнь стоял рядом со многими Лордами, и каждый носил силу, как парадный халат, чтобы видели. Аура всегда заполняет помещение, гнёт траву, заставляет слуг в самых дальних комнатах переходить на шёпот. От пацана же — всё ровно, тихо, как от пугающего закрытого колодца: смотришь и не догадываешься, что под крышкой сотня метров чёрной воды. Но Гу был стар, и всё понял — Северов силён, неизведано насколько. В последний раз старец испытывал подобное ощущение, очень давно, ещё в среднем чине, на дальнем краю церемониального двора, где ему дозволено было стоять. Тогда мимо несли паланкин последнего Верховного. Гу помнил, как затихли разом тысячи человек. С тех пор прошло много-много лет.

— С пробуждением, почтенный. — произнёс юноша.

Гу, глядя ему в глаза, медленно присел.

— Почему я жив?

— Пара причин, — Северов уселся напротив, на землю, скрестив ноги. — Мёртвый ты — это скандал, продолжение войны и куча всего раздражающего на мою голову. Живой ты — это собеседник. Я выбрал второе. Пока что. Дальше зависит уже от тебя, уважаемый Бэшань.

— Вот как, — прохрипел Гу. Поднял пиалу с вонючим чаем. Храбро отпил. Заварен тот был безобразно, листья ошпарены насмерть. Но он сделал второй глоток. — Тебе резон такое говорить, ведь ты сразил меня, парень. А я был лучшим учеником своего поколения.

— Верю. Сад у тебя прекрасный. — Сказано было без насмешки.

Гу Бэшань поставил пиалу. Дул ветерок,