Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

— Ммм…

— След! — веско сказал Одли, сверкая глазами. — И прекрати мычать!

Брок знал, когда стоит уступить другу — он передал пакет с оставшимися жаберами Себу — тот их не любил:

— Держи. Охраняй!

Себ фыркнул и с голодухи запустил все же руку в пакет, выбирая жабер поменьше. Брок тем временем, взглядом провожая исчезающий жабер во рту Себа, скопировал поисковое плетение, передавая его сперва Лео, потом Алистеру, Себу и самому Одли.

— Доволен?

— Теперь доволен, — подтвердил Одли.

— Тогда я пошел…

— Стояяяяять! — с оттяжкой сказал Одли. — Я же сказал — я провожу тебя. А сейчас нас всех интересует один простой вопрос: куда ты влез, рыжий? Почему тальмийская разведка тебя вздернуть на ближайшем дереве хочет?

Брок пожал плечами:

— А я почем знаю, за что меня они повесить хотят? Суд меня приговорил вообще-то к расстрелу.

— Ры. Жий. Не наглей. — Одли вплотную подошел к нему: — ты же понял мой вопрос. Какого ты вообще оказался у разведки?!

— У контрразведки, — поправил его Брок.

— Да мне плевать!!! — взревел Одли.

Брок обвел взглядом всех уже, наверное, бывших друзей — предателей среди них никто не прощал:

— Я вернийский шпион, — признался он.

— Ври, да не завирайся, — первым отошел от шока, как ни странно, Лео. Еще и руку опять в пакет с жаберами запустил. — Ты в Вернии никогда не был — ты же маг! Ты родился тут. Если кто и мог быть шпионом, так только твой отец. Шпионство по наследству не передается.

Одли только потрясенно выдавил из себя:

— Проклятый Брок… Ты лер?! Ты что, проклятый лер, да?!

Брок вздохнул:

— Ммм… С чего такое предположение?

— С того, что только такой идиотизм передается по наследству. Колись, Брок, ты, надеюсь, безземельный?

Брок скривился — Одли только выглядел простоватым и недалеким, мозги у него были, что надо. Всего пара фраз, и ведь понял всю проблему Брока, который хоть и родился в Аквилите, родиной считал Вернию — там его родовые земли. Пока еще не совсем его — дядя умер три года назад, не оставив наследника — его единственный сын, кузен Брока, погиб во Второй Ондурской войне.

— Я граф… Но титул еще не принял — земля, титул и монарх там, а я тут.

— Ты про́клятый лер, ну надо же! — всплеснул от полноты чувств Одли.

Себ кашлянул, потрясенно выдавливая:

— Охренеть — я с графом в засаде сидел!

Одли фыркнул:

— Я с графом по канализации лазил, когда труп лера Теодора искали! Брок, чудовище ты недоубитое…

— Недорасстрелянное, — педантично поправил его Брок. — И спасибо…

— За что? — не понял его Лео. Алистер, как самый молчаливый, только и продолжал сверлить взглядом Брока. Тот, подумав, протянул пакет с пирожками Алистеру. Отказываться парень не стал.

— За понимание.

— Идиот ты… — выдохнул Одли. — И это неизлечимо. Так… Парни… Поболтали, отдохнули, пора приниматься за дела. Лео — вверх по течению идешь и ищешь след. Себ — по пляжу в сторону Золотых островов. Алистер — в сторону предместий. Эта тварь где-то да должна вылезти на сушу. Телефонировать каждый час! Каждый проклятый час, ясно?

— Так точно, — нестройным хором ответили парни. Алистер при этом чуть жабером не подавился.

Одли вздохнул:

— Я провожу нашего графа домой — отмываться и графский лоск наводить. Потом пойду в участок. Парни, будьте осторожны. Тварь, напавшая на Вики, очень опасна.

Брок добавил:

— Он карфианин. Маг. Уровень не знаю — не лезьте на рожон. Будьте аккуратны и зовите на помощь — меня или Эвана.

Лео недовольно скривился. Алистер хмуро посмотрел из-под бровей. Одли фыркнул. Себ, чтобы не сказать глупость, запихнул в рот жабер.

Брок выругался:

— Ладно, намек понят — домой и набираться сил.

Одли кивком подтвердил:

— Верно… Пойдем, рыжий… Знать бы еще, как там наша Вики. И вот чего этой сволочи…

— Твари, — поправил его Брок, с трудом направляясь к лестнице и уже «предвкушая» её.

— …твари надо было от нашей девочки.

Глава 7 Её не хотели убивать

Открыв замок при помощи эфира, Брок тихо вошел в спящий дом.

Спал лакей в холле на диване.

Спал секретарь в утреннем кабинете Эвана, сидя в кресле.

Спала Полли на софе прямо у входной двери. Брок, стащив с себя грязную обувь и куртку, присел рядом с софой, рассматривая спящую девочку. Став реальной, она так и сталась хрупкой и болезненной, с выпирающими из-под фланелевой ночной сорочки позвонками и тонкими веточками-руками. Метались глаза под синюшными веками — ей что-то снилось. Босые ноги она зябко поджала под себя.

Брок выпрямился и осторожно взял Полин на руки — ребенок должен спать в кровати.

Девочка тут же проснулась, открывая сонные глаза:

— Ты кто?

Брок старательно мягко улыбнулся:

— Ты меня не знаешь, но я Брок, друг хозяев дома. Давай-ка я тебя отнесу в кровать.

— Не надо, — взмолилась Полин. — Я хочу дождаться Вики.

— Она сегодня немного задержится.

— Тогда нера Ренара. — Назвать его Эваном Полин явно не решалась.

— Он…

— Пожалуйста, — тихо сказала Полин.

— Хорошо, — согласился Брок, вместо лестницы направляясь в ближайшую утреннюю гостиную и опуская Полин в огромное кресло. — Я сейчас принесу плед и будем ждать Эвана вместе.

Кроме пледа, которым он укрыл Полин, с ногами забравшуюся в кресло, Брок перенес из коридора телефон и поставил его на небольшой стол у кресла. Потом направился на кухню и разжился сэндвичами для себя и Полин. Когда он вернулся в гостиную, девочка уже спала. Брок улыбнулся, поправил на ней плед и сел в кресло, быстро съедая сэндвичи. Ему оставалось одно — ждать. Вики пока еще спала, явно под воздействием лекарств, и Брок не будил её, только насыщал эфиром, который тут же шел на регенерацию — кто бы ни был поддерживающим сейчас Вики магом, дело свое он знал хорошо.

В темноте комнаты Брок сверлил взглядом упорно молчащий телефонный аппарат, подумывая: стоит ли самому направиться в госпиталь или хватит уже нарываться на неприятности?

Руки Виктории еще не добрались до этой комнаты, и со стен на Брока сурово взирали чьи-то старые, слишком мрачные портреты, оставшиеся от прежних хозяев, не иначе. Комната производила удручающее впечатление — утром хочется света и тепла, а тут было тоскливо, сумрачно и холодно. Затянутые в коричневый шелк стены, такие же шторы, для разнообразия с легкой золотой полоской, тяжелая мебель с черной обивкой, еще и портреты эти осуждающие, где единственным светлым пятном были лица с поджатыми брезгливо