Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова

Австрийцы, увы, люди нерешительные, надеялись,на австрийский «авось», и мечтали, чтобы крепость сдалась им в руки. Ага, при пятнадцати тысячах гарнизона!

Бежит и падает!

И Осман-паша, и Жарули-паша… может, им и не отсекут головы за подобные действия, но уж точно и не похвалят.

Наполеон смотрел, как военный.

Крепость была окружена с трех сторон валом, с востока — сильным зАмком и берегом Днестра. А по берегу были видны остатки окопов,которые нарыл тут еще Миних, и которые турки не заняли. Зато их отлично заняли нападающие.

В крепости уже начинался голод. Осажденные пробовали делать вылазки, русские их отбивали.

Наполеон искренне надеялся, что будет случай отличиться, что получится повоевать…

Увы, в начале сентября, вскоре после прибытия юноши на позиции, крепость отважно спустила флаг. Правда,условия для себя они выторговали получще, за что потом Салтыков получил от Румянцева, а тот от Екатерины.

Нашли, где стоять!

Действовать надо!

Но договор был подписан, хотя условия, с точки зрения Наполеона, были откровенно поросячьими.

Проиграл?

Вали отсюда!

На своих двоих, без имущества и знамен! Пинками под хвост проводим!

Или сдохни с голода!

Ладно еще, женщин — детей выпустить! Но самих турок, чтобы они потом опять воевать пришли?

Наполеон бы точно не выпустил, но его пока никто не спрашивал. Не в тех чинах поручик. Тут ему повоевать не пришлось.*

*- Вторая Турецкая война в царствование императрицы Екатерины II. 1787–1791 г. / Сост. Ген. штаба полк. А. Н. Петров. Т. 1–2. Книга написана еще в 19 веке, так что верить более-менее можно. Прим. авт.

* * *

Осада Очакова тоже шла своим чередом.

Потемкин злился, турки цеплялись за крепость, что есть сил. К тому же у Светлейшего обострилась хандра, замучила ногтееда, не благоприятствовала погода… вообще, все было плохо и грустно.

Это уж молчим про постоянную ругань с Суворовым!

Вот тянет его вперед со шпагой!

Рубить — колотить, бей врага, а там разберемся!

Так ведь не в том смысл, чтобы побить! Били турка не раз, и опять бы ему кренделей насыпали — не унести, но битву выиграть мало, войну надобно! С осадой — оно вернее, хоть и длиннее. Турецкий флот хоть и появлялся пару раз, но к крепости не подходил и пакостничать не пытался, хорошо им Ушаков выдал. А свой-то, Черноморский флот, строился!

Время шло, пробежало в осаде лето, пришла осень, начали облетать деревья, шел ноябрь месяц.

Русские войска под командованием Румянцева взяли Хотин, но далее воевать было сложно, и командующий отвел всех на зимние квартиры.

Время шло.

* * *

Любимый мой батюшка!

Как ваши дела? Как здоровье Ваше?

Я благополучна, учусь с удовольствием, и Софья Ивановна мое усердие отмечает.

Овладела я уже свободно тремя языками, и могу на них и писать, и изъясняться.

Мадемуазель Мари мне помогает, и всячески моему обучению способствует.

Я соскучилась ужасно!

Да сохранит Вас Господь во всех делах Ваших!

Напишите, когда вы приедете! Любящая ваша дочь, Наташа!

* * *

Милый друг мой, Александр Васильевич!

Расскажите, где Вы сейчас находитесь?

Последний раз Вы писали, что отправились в Кинбурн из-под Очакова, не в силах смотреть, как страдают солдаты.

Благополучны ли Вы?

Как Ваши дела?

Что нового на войне?

Мы узнаем все с большим опозданием, и Ваши истории для меня, словно глоток свежего воздуха. Вы так интересно пишете!

Я читаю — и мечтаю оказаться рядом с Вами,вдохнуть соленый морской воздух,услышать, как поют по утрам птицы…

Что ж!

Дело мужчин — воевать, дело женщины — следовать за своим мужчиной.

А потому я пишу Вам и надеюсь на ответ.

Любящая Вас (зачеркнуто, но не слишком жирно, чтобы прочитал).

Да сохранит Вас Бог!

М-ль Мари.

* * *

— Барыня, у нас проблема.

— Что случилось, Дашенька?

Даша действительно выглядела растерянной и испуганной. Варя усадила ее в кресло, налила воды из графина, вино она не признавала, так что кипятить — и пить. И графин почаще мыть и кипятком обдавать. Пока — помогало.

— Барыня, вы же знаете, что я дружу с Анной Моро…

— Знаю.

Анна Моро, симпатичная брюнетка, действительно дружила с «мадемуазель Дениз». И получала от нее заказы на вышивку, потому что была отличной белошвейкой.

— А она дружит с Луизой… она мне это как забавную историю рассказала. Вы же знаете, что она читает переписку своего хозяина! *

*- посол России в Париже, в то время, Симолин Иван Матвеевич открыто жил с вдовой виноторговца. Так что шансы узнать что-то или подслушать у прислуги были. Прим. авт.

Варя знала. И молча слушала. Даша, увы, не умела рассказывать коротко и по делу.

— Ивану Матвеевичу сама императрица отписала, выяснить все, насчет американцев. Кто они такие, откудова, покамест не спешить и действовать осторожно, чтобы не спугнуть негодяев. По какому-такому праву они чужое золото добывают⁈

Варя едва в ладоши не захлопала.

Бинго!!!

Если в России поверили!

Так, а что из этого следует?

Что как минимум, американцам вместо Аляски достанется вкусная большая фига. А золото, возможно, найдут еще при Екатерине. Может, при Павле, может, при Александре, все равно это уже неплохо! Разворуют много, но что-то же и на пользу стране пойдет? Правда?

Это для России.

А для Вари?

А Варе намекают — пора валить. Пирамида… Варя покосилась на сейф с большими гроссбухами, которые вела лично, не доверяя никому.

Если прикидывать, последний раз в дело вложились… да, пожалуй что, миллионов на шесть, золотом, естественно. Это в луидорах.

В ливрах будет больше, что-то около ста пятидесяти миллионов. В рублях около двадцати пяти миллионов.

Хватит ей этой суммы?

Варя задумчиво кивнула.

Да, пожалуй.

— Даша, надо потихоньку сворачивать предприятие.

Даша выдохнула.

Когда она это рассказывала барыне, она понимала, что реакция-то может быть разной. Варвара может и упереться, доходы-то какие! Даша порядок сумм не представляла, но… что миллионы — она понимала. А как часто люди пропадали из-за того, что хотели больше, еще больше… ну хоть капельку, но урвать!

А барыне блеск золота глаза не застил. Она преспокойно согласилась, что пора. И Дашу это радовало.

Это ж ЕЁ барыня, она за ней и на плаху пойдет, но лучше б без того обойтись, у них дети же!

— Даша, пока никому и ничего, но до Нового года мы должны будем потихоньку… короче, Париж останется без новогодних выплат.

И