Сила госпожи Бесовой - Алла Эрра

— Извините, — искренне покаялась я. — Это моя вина. К тому же пудреницу тщательно…

— Слышать не хочу! — перебила меня будущая свекровь. — Пусть это будет просто пудреница без каких-либо страшных историй! Мало того что они неприятны, так ещё и за вас обоих волноваться буду больше, чем того хотелось бы.

Я уже смирилась с воинственностью своих мужчин. Но вы, Ирочка?! То с револьвером ходите, то отдающие смертью вещи приносите. Осторожнее с этим. Рано или поздно вы станете матерью, и весь этот мистический негатив вашей службы может повлиять на детей крайне нежелательным образом! Подумайте над этим! И так про вас, дорогая, несколько раз кошмары всякие снились. Прошу, не заставляйте меня нервничать.

— Какие кошмары? — моментально насторожилась я, вспомнив, что пресловутая “чуйка” перешла к Юрию от матери.

— Какой-то полутёмный подвал. Вы, прикованная, лежите на металлическом столе… Пардон, обнажённая и опутанная какими-то длинными медными трубочками. И чья-то зловещая тень… Не видела во сне или просто не запомнила человека, которому она принадлежала, но мне и этого хватило. Поэтому вы должны понять моё состояние.

— Мама, — нахмурившись, спросил Юрий. — Почему ты мне об этом раньше не сказала?

— А когда, сын? В последнее время я практически перестала тебя видеть. Исчезаешь надолго, потом нечастыми кавалерийскими наскоками заявляешься и ошарашиваешь какой-нибудь новостью. Не успею прийти в себя, а ты уже растворился среди столичных улиц.

К тому же сновидения начались не больше недели назад. В первый раз я решила, что это обыкновенный кошмар, но позавчера он опять повторился. Причём во всех деталях. Поэтому если тебе дорога Ирина Петровна, то лучше её побереги и не впутывай во всякие опасные авантюры. Не женское это дело.

От услышанного у меня по спине пробежал неприятный холодок. Неужели скоро попаду в плен? Но к кому? Хотя тут особо гадать не приходится. К Ильину! Больше не к кому. И уж ли не кровушку мою упырь выкачивать собрался в пророческом сновидении Софьи Константиновны? Кажется, ротмистр пришёл к такому же выводу. Его лицо окаменело, и кулаки непроизвольно сжались, словно вот-вот и заедет ими кому-нибудь в челюсть. После таких откровений разговор за столом как-то сам собой угас, и мы с Юрием покинули квартиру родителей.

— Мне необходимо доложить об этом Победоносцеву, — находясь в самом прескверном настроении, произнёс Саблин по пути к моему дому. — У мамы редко бывают подобные сны, но они всегда не просто так. Матушка опасалась за мою жизнь за полгода до того, как я встретился с осколком от шрапнели. Тогда я не придал её словам значения и поплатился за это. Ирина Петровна, вам необходима круглосуточная охрана. Старайтесь не выходить одной на улицу. Я отряжу Щукина и Лапшина, чтобы посменно вас караулили.

А ещё лучше, перебирайтесь жить ко мне. Плевать, что будут о нас судачить в столице. Главное — ваша безопасность. И теперь я начинаю понимать, почему вчера на выезде у нас с ефрейтором было ощущение, что едем в западню…

Кажется, Ильин объявил охоту на охотников. Узнав, что служанок в квартире не просто убили, а пленили таинственные жандармы, он вынудил нас оказаться в нужном ему месте. Теперь кровосос знает наши лица. Не удивлюсь, если незаметно и до дома довёл.

— Последнее вряд ли, — возразила я. — Иначе бы почувствовала его взгляд.

— А самому Ильину или его слугам нет смысла за нами бегать. Достаточно дать несколько пятаков парочке быстроногих мальчишек с улицы. Отследят в лучшем виде! Так что, Ирина Петровна, сейчас едем к вам. Пока вы собираете вещи, я попытаюсь добиться аудиенции у обер-прокурора. Главное, чтобы он был на месте…

— Юрий. Давайте не будем горячиться. Если всё обстоит так, как вы сейчас поведали, то у нас появляется ещё один вариант изловить упыря. Мы ведь с вами теперь можем стать шикарной приманкой.

— Не говорите ерунды! — резко ответил Юрий. — Ирина! Я готов выслушать ваши идеи и даже принять некоторые из них. Но не позволю вам превратиться в живца! Ни за что! Это не просьба! Это приказ! Я, как командир, несу за вас ответственность! И как мужчина, которому вы очень дороги, тоже! И если вы меня не послушаетесь, то я вас запру! Ей-богу, запру! И мне за такое самоуправство стыдно не будет!

— Вообще-то, ротмистр, — стала закипать и я от такой категоричности, — вы сами говорили, что мы с вами соратники, без каких-либо командиров! Это во-первых! А во-вторых, решать не вам, а обер-прокурору! Поэтому я остаюсь в своей квартире, пока мы не разберёмся в ситуации. Я, конечно, девушка из будущего, и мне не привыкать к свободе нравов, но если уж пришлось оказаться в вашем дремучем веке, приходится принимать его нравы. Так что свою репутацию портить я не собираюсь и у вас ночевать не стану.

— Вы упрямая гусыня! Да! Именно так, если не хотите слушать разумных доводов!

— А вы… Вы тиран, думающий исключительно о своих желаниях и абсолютно не слушающий чужого мнения! И только попробуйте заткнуть мне рот! Не получится!

— Быть может, и не получится, — отчего-то задумчиво произнёс Саблин. — Но попытаться стоит, пока у нас до кровопролития не дошло.

Я хотела ответить что-то резкое, но Юрий внезапно прижал меня к себе и действительно заткнул рот… Поцелуем! Вот что я за слабохарактерная дура такая? Нет, чтобы оттолкнуть его и продолжить отстаивать свою свободу. Вместо этого обмякла, растеклась от удовольствия мороженкой на солнце. И сама не заметила, как стала отвечать.

— Ирочка, — через несколько десятков сладких секунд, оторвавшись от моих губ, но не прекращая обнимать, тихо проговорил Саблин. — Мне безумно страшно за вас. Когда под пулями ходил за свою жизнь не так волновался. А тут прямо душу выворачивает. Я не могу потерять вас. Поймите…

— Понимаю, — ответила я. — Самой страшно до чёртиков. И ладно бы встретить опасность лицом к лицу, но она может подкарауливать за каждым углом. Извините, я погорячилась немного. Не даёт мне покоя сон вашей матушки.

— Как и мне. Но оставлять без внимания такое нельзя. И меры принимать нужно уже сейчас. Потом поздно будет. Поэтому давайте думать холодной головой. Тем более, вы такая упрямая, что спорить с вами — это бесцельно терять время.

— Вы сами не лучше. Но мириться умеете, этого не отнять. Зато, вспылив, мы выплеснули нервное напряжение. Мне сейчас явно спокойнее стало. Учтём это в нашей будущей семейной жизни, если, конечно, вы не испугаетесь иметь такую “жёнушку-гусыню”

— Зато