Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Ярослав кивнул и исчез в полу.

— Давайте обсудим это потом, Людмила Федоровна, — произнес я и встал с кресла.

Женщина поджала губы, но кивнула:

— Хорошо, Павел Филиппович.

Я взял со стола чашку с отваром, спустился по лестнице и вошел в приемную, где меня уже ждал гость. Это был тот самый призрак, чей труп я видел в прозекторской. Он был окружен местными привидениями, облик которых был очень решительным.

— Доброе утро, мастер-некромант, — произнес гость. — Я пришел, чтобы…

— Передать весточку от Щукина, — перебил его я. — Который прячется неподалеку. Очень недальновидно. Потому что я легко могу сделать так, чтобы район перекрыли. И бывший жандарм уедет в камеру Мрачного Замка.

— Мастер Щукин просил передать вам, что у него есть одна очень интересная информация, — продолжил призрак.

— Какая же? — уточнил я. — Надеюсь, это чистосердечное признание во всех его душегубствах?

— Он расскажет все при встрече, — был мне ответ. — Но он сказал, что вас это заинтересует. Дело касается вашей покойной матери.

И в этот момент чашка выпала из моей руки. Ударилась об пол и со звоном разлетелась на сотню осколков.

— Где? — уточнил я.

— На старой мануфактуре Ильина, — ответил призрак. — И Щукин очень просил вас прийти одному.

Я усмехнулся:

— И где гарантии, что Щукин расскажет правду?

— Рассказывать будет не он. У него есть призрак, который поведает вам все. Если же Щукин почует, что на него устроили облаву, он развеет этого призрака.

Я кивнул:

— Буду через час.

Призрак-парламентер шагнул сквозь стену и исчез.

— Мастер… — в один голос начали было Ярослав и Козырев, но я только отмахнулся.

— Это очень похоже на ловушку, — добавил Борис. — Лучше и безопаснее будет оцепить район кустодиями, поймать его и уже в отделении узнать, что он хотел вам рассказать.

Я покачал головой:

— Щукин четко дал понять, что развеет призрака. И тогда все, что он знал…

Я замялся, откашлялся, потому что к горлу подкатил холодный ком.

…про неё, — выговорил я наконец. — Развеется вместе с ним. И сразу хочу вас предупредить: ни слова об услышанном Людмиле Федоровне. Во всяком случае, до моего возвращения. Всем ясно?

— А если она спросит? — лукаво уточнил Козырев.

— Старайтесь не попадаться ей на глаза, — заявил я. — А если начнет спрашивать — максимально уходите от ответа.

— Тогда она разозлится, — резонно заметил Ярослав.

— А если вы расскажете, то разозлюсь я.

Бывший культист вздохнул:

— Ладно, пойду посмотрю, что там делает Евсеев.

Он шагнул сквозь стену и скрылся на улице. Козырев задержался:

— Подождите минуту, Павел Филиппович, — произнес он и торопливо исчез в доме. Вернулся он спустя несколько секунд. Перед собой призрак тащил кусочек зеркала:

— Вот. Если что, дайте знать. И мы прибудем, — произнес он.

— Спасибо.

Я взял стекляшку и убрал его в карман пиджака. А затем шагнул к дверям, на ходу вынимая из телефон.

* * *

На всякий случай я отошел на пару кварталов от дома. И только после этого вызвал машину такси. Авто прибыло спустя несколько минут. Я открыл заднюю дверь, сел на сиденье и назвал адрес. Водитель покосился на меня в зеркало заднего вида, но не стал задавать вопросов. Молча кивнул, и машина выехала в указанную сторону. Я же откинулся на спинку кресла и уставился в окно.

Старая мануфактура Ильина располагалась на окраине города. Зданию было более ста лет, даже во времена правления Демидовых, после смены владельца оно продолжило работу. Только смута смогла убить производство, и за десятилетие здание пришло в упадок. Одно время здание даже хотели выкупить, но за время Смуты, у помещения появилось очень много собственников. Часть из которых до сих пор числились пропавшими без вести. Поэтому договориться о покупке не удалось, а затем мануфактуру просто забросили.

Водитель остановил машину у распахнутых ворот и кивнул в сторону заросшей высоким бурьяном территории:

— Прибыли, мастер, — произнес он.

Я вынул из кармана бумажник, отсчитал нужную сумму и, поблагодарив водителя, вышел из авто. Направился в сторону здания.

Под подошвами ботинок хрустело битое стекло и строительный мусор. А впереди, в нескольких шагах от меня, высилось двухэтажное здание, красные кирпичные стены которого были густо разрисованы разноцветными рисунками и исписаны надписями, частично затертыми временем и дождями.

Над входом чернела старая ржавая табличка, на которой едва читались буквы: «Товарищество Ильина». Двери в здание не было. На ее месте зиял черный провал. Я остановился у покосившегося крыльца, глубоко вздохнул, собираясь с силами, а затем шагнул внутрь. И усмехнулся, ощутив тянущее ощущение, которое бывает, когда одаренного отрезают от силы. Видимо, Щукин решил подстраховаться на случай, если прибудут жандармы. Вынул из кармана телефон. Связи в здании тоже не было.

Внутри было темно. Только редкие лучи пробивались сквозь выбитые стекла, разрезая пыльный воздух на полосы света. В этих лучах двигались, пыль и клочья паутины. Где-то в углу ритмично капала вода. Холл бывшей проходной был завален мусором: обломками кирпича, битым стеклом и куски черепицы. Справа чернела громада текстильного цеха. И от дверей виднелись покрытые грязью и пылью ряды перекошенных, проржавевших железных каркасов, которые когда-то были станками. Слева же, судя по засыпанным мусором остовам больших бочек, был цех, в котором красили ткани.

Я остановился у лестницы, которая вела на второй этаж, в административную часть здания. Громко произнес:

— Добрый день, мастер Щукин. Мне передали, что вы меня искали.

Мой голос гулким эхом разнесся по помещению. Некоторое время ответом было молчание. А затем послышался мужской голос:

— Добрый день, Павел Филиппович. Рад, что вы приняли мое приглашение. Прошу, проходите. Жду вас на втором этаже. Первая комната направо.

Я шагнул на металлическую ступень лестницы, которая угрожающе заскрипела под тяжестью моего веса. И принялся осторожно подниматься по крутой лестнице. Поднялся на второй этаж, свернул в правое крыло и остановился в проеме нужной комнаты.

В центре помещения стоял человек, в котором с большим трудом можно было узнать бывшего начальника специального отдела жандармерии. Былой лоск слез с него, и теперь передо мной стоял мужчина неопределенного возраста. Белки глаз были красными от недосыпа, под веками залегли темные мешки. Лицо покрывала щетина. А седые волосы были всклокочены. Рядом с ним был едва заметный призрак женщины, в рясе Синода. Второго призрака видно не было. Очевидно, выполнив свою роль, он пошел на корм Щукину.

Заметив мой взгляд, бывший жандарм только развел руками:

— Простите за мой внешний вид, Павел Филиппович. Жизнь в бегах, когда за тобой охотится вся жандармерия и кустодии Империи, накладывает свой отпечаток.

Я покосился в дальний угол комнаты,