Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Так, пытаясь удержать тварь, что рвалась к нам словно безумная, накладывая все барьеры и печати, которые только знал, от малого до великого, я испытывал колоссальное давление. Она оказалась под барьерами, но с каждой секундой я чувствовал, как она разрушала один барьер за другим. Рёв твари всё не кончался, а чакра уходила бурным потоком, заставляя выкладываться на все сто. На мой ход в два барьера тварь уничтожала ещё столько же. Цепи в первые секунды после того, как она взлетела после удара Ашины, которые я накинул на летающую тварь, чтобы спустить её с небес на землю, сработали, она упала. Но после, словно бумагу, она начала рвать звенья, и мне пришлось накладывать барьеры, чтобы задержать её. Цепи, что удерживали Биджу, были ей словно верёвки из тонкой нити. А пока я пытался удержать сильнейшую тварь, Ашина чертил странные знаки на свиток и складывал печати, которые я в жизни не видел. Убить эту тварь я даже не пытался, понимая, что просто выпущу её из тела Бьякурена, таким образом давая ещё больше сил этой мерзости, которая воняла даже через барьеры.

Наконец, Ашина кивнул мне, и я отозвал всю чакру из техник, которые выдоили меня до донышка, и готовился уже включать фуин-печать Силы Сотни, чтобы при плохом случае продолжить бой, но мои глаза буквально ослепли от света. Белый свет, будто бы из небес, появился, а болезненный вой твари ещё долго звучал в моих ушах. Выдохнув, когда спустя минуту всё закончилось, я посмотрел на мужчину, который превратился в мумию, но остался жив.

Бьякурен был повержен, а Ашина, оказавшись рядом с ним, поднял его, держа как ребёнка.

Последнее, что он сказал, пока не потерял сознание, было:

— Простите, учитель…

---

Глава 48

— Никто не идеален, даже те, кто, казалось бы, может выиграть любую битву.

— И по этой причине эти старые идиоты хотят, чтобы ты не мозолил им глаза?

— Есть разные причины, милая, ты же сама видела, как они смотрели на меня, страх в их глазах так велик, что застилает здравомыслие…

---

Бой не прошёл бесследно для моей персоны. На следующий день, ходя между рядами рынка, покупая продукты и особенно тщательно выбирая клубнику, которую захотела Мито, я замечал множество людей, которые смотрели на меня странными, полными эмоций взглядами. Они провожали мою спину разными чувствами: кто-то благодарил от всего сердца — моё Сусаноо отчётливо запомнилось всем, кто видел, как я спас их от огромной волны воды, — кто-то тихо проклинал меня, так как землетрясение и урон от боя лишили их дома. Разные чувства и разные лица смешивались в пёструю картину, и моя репутация, которая была известна лишь шиноби клана, распространилась также и на обычных людей. Я старался не обращать внимания на толпу, так как понимал, что влияние моих действий будет преследовать меня ещё долгое время, и привыкать нужно с самого начала. Больше меня волновало другое.

Посмотрев на свою руку, которая немного размывалась, я сжал кулак. Этот бой стал той гранью, через которую я старался не переступать. Слепота, будто бы близорукость, когда ближайшие объекты размывались, стала той ценой, которую я заплатил за защиту клана. Это было лишь начало, но меня пугало, что будет, когда я достигну лимита своих глаз. Дедушка был в курсе моего состояния, и после того, как мы поместили в палату Бьякурена, который был при смерти, старик занялся мной. Для всех вокруг я был горой, которую не подвинуть, но старик понимал, что вся эта сила требовала от меня больших усилий. Боль от использования глаз, слепота, которая будет прогрессировать дальше, если не решить эту проблему. А самое важное — в этом бою я увлёкся. Слишком увлёкся. И то, как выглядел дедушка — расстроенным и грустным от того, что не мог ничего исправить в моих глазах, — делало моё настроение, несмотря на скорое рождение сына, ещё хуже. Видеть, как близкий тебе человек стоит перед тобой и никак не может помочь, бесило. Эмоции старика я понимал. Но время идёт, и жизнь продолжается.

Посмотрев на дыру в море или океане — так и не смог понять, — которая всё ещё заполнялась водой, я не мог не покачать головой. Радиус кратера был огромен, и то, что ближайшие поселения лишились своей еды в виде рыбы, а также последующее влияние смерти множества живности в этих водах, будет иметь огромное последствие. Последствие, которое отразится на тысячах жизней. Но Ашина успокаивал меня тем, что поступить иначе я не мог. Решить проблему как ответственный за мои действия он будет сам. Глава клана направил множество усилий на то, чтобы исправить всё, хоть и не до конца это получалось. Мне было трудно видеть последствия своих действий, но он упирал на то, что выбора как такового Бьякурен своей атакой мне не оставил. И то, что его приводят в порядок медики, толком ничего не значит. Все понимали, особенно Ашина, что казнь состоится, и лишь вопрос времени и выгоды, когда Бьякурена лишат головы. Враги должны быть убиты — это правило, которое лежит в основе всех кланов шиноби. И неважно, кем он был до этого и кем он мог бы стать.

Но всё равно настроение было не к чёрту, а ближайшие события, которые будут иметь место и понятны, не добавляли мне настроения.

---

Роды проходили тяжело и долго. Слишком долго на мой нервный взгляд, которым я сверлил двери родильного помещения. Мито не захотела, чтобы я присутствовал при родах, по непонятной мне причине, но я уважал её волю и не стал напирать.

Уже прошли десятые часы родов, с заката до рассвета, и солнце, которое встало и ярко светило, бесило своей яркостью. А Ашина, сидящий рядом и спокойно ожидающий рождения своего правнука, бесил ещё сильнее.

— Я слышу даже отсюда, как бурлит твой разум, Оками. — Его спокойный голос был словно крик во тьме, такой же ненужный и бесящий своим спокойствием.

— Как вы можете быть таким спокойным, Ашина-сама? Там же Мито…

— Вот именно, Оками, вот именно. — Ашина посмотрел в окно. — Я знаю свою внучку, и ты тоже её знаешь. Она сильная, а твой дедушка не