Фантастика 2025-147 - Юлия Шахрай

осталось лишь пересечь границу арочного свода, чтобы войти в главный зал опоры Моста. Выставив перед собой на всякий случай ещё и щит-полусферу, я, готовый к бою, шагнул внутрь помещения.

Первое, на что я обратил внимание, это печати, покрывающие весь купол и пол. В самом же центре находился, по всей видимости тот, кто их нанёс. Мужчина, лет 35, приятной наружности, но я с явными следами утомления и даже истощения. Но несмотря на это взгляд он имел решительный, а настрой явно враждебный.

«Прилив» разогнал кровь, к моим пальцам потянулась сила, готовая сплестись в убийственные заклинания, а сам я ловил любое движение точно также приготовившегося к бою противника.

— Стой! — то ли мне, то ли человеку напротив крикнула Полема. — Мы не враги!

— Полема? — удивлённо спросил незнакомец. — Но как…

— Опусти руки, и я объясню.

— Ну нет, — коротко мотнул головой маг. — Этому может быть только одно объяснение, и имя ему — предательство. Осталось понять на чью сторону ты переметнулась.

— Не неси ерунды, Пилат. Я служила Троим верой и правдой. И когда пришло время пожертвовать собой, я это сделала.

— Тогда почему ты стоишь сейчас здесь⁈

— Потому что меня спасли. Разве есть что-то постыдное в том, чтобы хотеть жить?

— И кто же тебя спас, Полема? И кому ты теперь служишь?

Не похоже было, чтобы наш собеседник хоть немного снизил градус своей враждебности. Наоборот, чем больше он говорил с Полемой, тем ярче я чувствовал его негативные эмоции, которые он особо и не прятал. Ещё немного, и он атакует. Так стоит ли ждать? Но если я нападу первым, то как на такое отреагирует моя спутница, пробующая сейчас закончить нашу встречу мирным исходом? Не встанет ли на сторону «потерпевшей» стороны?

— Я никому не служу, Пилат. Я лишь хочу вернуть долг этому человеку. У нас нет причин сражаться с тобой.

— Мне сказали, что ты умерла, — словно не слушая, что ему говорят, принялся рассуждать маг. — Сгинула где-то на юге, выполняя свой долг. Сначала я даже не поверил, надеялся, что это ошибка. Затем скорбел. И вот вдруг, я вижу тебя живой и невредимой.

— Так может стоит за меня порадоваться? — осторожно предложила девушка.

— Я не чувствую на тебе печати! — вдруг рявкнул маг. — Зато от твоего спутника веет аурой другого покровителя. Это ли не подтверждение предательства?

— Чьего предательства? — спросила Полема, и миролюбие в её голосе, кажется, начало улетучиваться. — Слуги́, готовой пожертвовать всем ради чужой цели, или Госпожи, бросившей её сразу после того, как она стала бесполезной?

— Не пытайся оправдываться. Ты прекрасно знала, что служение предполагает самопожертвование. Такова наша участь.

— Меня не спрашивали, о том хочу ли я такой судьбы! Ну а ты, Пилат, готов к такому исходу?

— Готов, — голос парня не дрогнул. — Именно для этого я здесь. Проход останется закрытым несмотря ни на что. Уходите! В память о прошлом, я отпущу тебя сейчас. Но больше не попадайся мне на глаза.

Кажется, пора и мне вмешаться в разговор. В конце концов, я прибыл сюда не для того, чтобы слушать препирательство бывших соратников. А может и не только соратников.

— Мост откроется сегодня, хочешь ты того или нет, — спокойно сказал я, готовый в любой момент уйти от вражеской атаки. — Но лишь тебе решать, останешься ты при этом жив или нет.

— Послушай его, Пилат. Тебе с ним не справится…

— Ты не только лишилась печати, Полема. Ты утратила веру! Трое не позволят мне проиграть.

— И тогда ты всё равно умрёшь! — попыталась всё-таки достучаться до него магичка. — Да даже если мы развернёмся и отправимся к Северным горам, тебя всё одно, ждёт смерть от холода. Мы видели твоих окоченевших лошадей. Без них и без нормальных припасов тебе не добраться до поселений. Как давно ты здесь? И где твои спутники, с которыми ты путешествовал?

— Они оказались недостаточно преданы делу. Будучи неодарёнными, они были вынуждены разбить лагерь снаружи. Холод и ветер сломили их, и они решили сбежать, забрав с собой остатки провизии.

— Ты убил их?

— Не самолично. Я не могу покидать храм, но чувствую их метки. Без меня они не смогли вернуться тем же путём. Заблудились, и пару дней назад погас огонёк последнего из них. Так что их погубила собственная глупость.

— Ну так хотя бы ты сам внемли голосу собственного разума, — не сдавалась Полема. — У нас есть запасная лошадь, есть припасы, которыми мы можем поделиться с ещё одним человеком. Не чини препятствий тому, кто имеет право на проход, и тогда твоя миссия здесь не окончится холодом смерти.

— Никто не должен открывать Мост, — покачал головой Пилат. — Это приказ Фебрана. И я не отступлю…

В этом момент в мире что-то изменилось. Нечто неуловимое, трудно поддающееся описанию. Сродни тому, как читатель, перелистывая очередную страницу, вдруг понимает, что счастливого конца у этой книги не будет. Почувствовал это и слуга Троих, ибо он осёкся на полуслове и теперь, также как и я пытался разобраться в том, что случилось. А вот Полема, судя по всему, осталась к этому безучастной, так как, воспользовавшись замешательством своего оппонента, продолжала сыпать ставшими уже бесполезными аргументами. Я аккуратно положил ей руку на плечо, останавливая её монолог и привлекая внимание.

— Что произошло? — напрямую спросил я Пилата, и тот после некоторой паузы всё же ответил.

— Отрёкшийся… он здесь, в Павелене.

— Где это случилось?

— Около южного отрога Барьера. В землях дикарей-горцев.

— Это ближайшая к Триему опора Моста, — пробормотала Полема.

— Но как? — парень, казалось, не мог принять свершившееся. — Шаади, она не могла проиграть.

— Время на исходе, — перешёл я к делу. — И я должен спешить. Твой дозор здесь окончен, пропусти меня…

— Нет, — огорошил меня Пилат. — Пока Отрёкшийся не будет повержен, никто не войдёт в Павелен, и никто его не покинет.

— И какой в этом смысл? Отсюда до Триема не поспеть даже к приходу весны.

— Человеку — нет, — огорошил меня он. — Фебран не хочет вражды с Ма́леком. Но он не доверяет тебе. Его приказ остаётся прежним. Уходи, и тогда я тебя не трону. Так