Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

– Техники много?

– Пять броников насчитали.

– Тогда ничем уже не поможем, только людей положим.

В это самое время из чего-то грохнуло так, что само здание чуть ли не зашаталось.

– Вот и до нас добрались. – Привалившись с бойцом к стене, кашляя от пыли произнёс Николаевич. – Выходит и у них разведку по дороге в посадку пустили. Теперь жди гостей.

– Чем это по нам?

– Похоже из танка.

– Так вроде не было.

– Значит было…

Прямое попадание, причём чем-то серьёзным не могло без последствий остаться. Дворников, как раз в ближнем к забору крыле постройки находился, туда первый гостинец и прилетел, потом ещё и ещё. После того, как в себя пришёл и с нанесённым ущербом определился, слышать начал только минут через десять. Крышу на этаже обвалило. Пока двое бойцов из-под части рухнувшей стены откапывали тех, кому не повезло попасть в эпицентр прилёта, сержант поглядывал наружу. Всё пространство у края посадки кишело бандерлогами, подъехавшими на разнотипных ББМ.

К 16-ти часам к распахнутым воротам подъехал «Спартан» FV103, английский бронетранспортёр, по местным меркам считай аналог «Тойот» основного средства передвижения манёвренных банд салафитов на востоке, c четырьмя штурмовиками в отсеке. Следом за ним из посадки вырулила БМП «Мардер» с украинскими солдатами на броне. Подпёрла «спартанца». Украинские бойцы горохом посыпались на землю. Николай Николаевич знал, что десантовместимость у «немца» 7 человек. Своё мнение одним словом выразил:

– Приплыли!

Глянув на наблюдающего за происходящим Темирханова, высказался более развёрнуто:

– Явно не взвод нас окучивать будет. Здесь как бы не рота, а то и больше.

– Может к ним подкрепление подъехало?

– Может. Сколько у нас гранатомётов в наличии?

– Шесть штук.

– На такую ораву маловато.

Украинцы сунулись за забор, плиты которого во многих местах завалились на землю и светили широкими прорехами. Деваться было некуда, разведку пришлось отогнать нестройными выстрелами. Те получив отпор и с малыми потерями отошли, но естественно не ушли. Штурмовать ощетинившееся огнём здание не торопились. Стреляли в ответ и нужно отдать должное, стреляли прицельно. Словно разозлённые шмели над головой Семибратова пронеслась очередь пуль и канула в глубине помещения. Николаю Николаевичу пришлось низом под подоконником проползти и встать за левым простенком. Выглянул и успел высмотреть одного противника, усевшегося за почти завалившейся плитой бетонного забора, наследства советского времени. Вражеский солдат время от времени приподнимался над торцевым её срезом, стрелял и снова прятался за своё укрытие.

Перещёлкнул флажок автомата на одиночную стрельбу. Досылая патрон в патронник, передёрнул затвор. На раз высунулся, на два-три прицелился и выбрал ход спускового крючка. Выстрел!

В плечё привычно ткнул отдачей приклад. Прежде чем спрятаться за стену, отметил, что точным выстрелом в голову достал украинца. Под срез защитного шлема целился. Тот дёрнувшись, слился куда-то под плиту. Вторым выстрелом снял ещё одного боевика, соседствовавшего с первым покойником, который не жалея патронов, наверняка стрелял по принципу, на кого бог пошлёт. Словно мешок с песком, бедолага откинулся из-за стоячей плиты. Теперь менять место присутствия нужно было.

По усилению плотности огня можно было догадаться о том, что к ВСУшникам подошло новое подкрепление. Затем, по косвенным признакам, неспешному развёртыванию сил, и подготовке к основательному штурму, по мнению Семибратова, в рядах боевиков появилось общее начальство.

– Как тараканы плодятся что ли! – посетовал Николай, по лестнице сбегая на первый этаж.

И надо сказать вовремя убрался. За спиной и где-то над головой ощутимо бухнуло, обсыпав непокрытую ничем голову мусором. Без сомнения из гранатомёта пульнули, но может, и дроном приголубить попытались. В голове мысль проскочила:

«Что за война! Этого дерьма у хохлов, как грязи. Чуть зазеваешься, взорвут и фамилию не спросят».

Комплекс строений всего молокозавода, давно заброшенного и административное здание в частности, было частично окружено. Для сосновских беженцев и примкнувших к ним другим людям, наступил момент – что называется, приехали. Финиш! Это не только Семибратов понял, но и многие из его актива.

– Николай Николаевич, нам не выбраться? – прямо спросил подошедший Дворников.

Устин, бывший рядом, навострил уши. Вот он-то как раз ещё не допонимал всю сложность положения.

Что тут сказать можно? По большому счёту, в других условиях, нужно было белый флаг вывешивать и сдаваться. Женщины. Дети! Так ведь при любом раскладе эти упыри никого не пожалеют. Видел уже. Знает. А ведь в каких-то двадцати километрах могут быть наши. Не всю же Курскую область враг занял. Ну, в тридцати! Так ведь их ещё пройти и не факт, что не упрёшься в передовые порядки хохлов. Два раза с ними так и происходило, отчего чувствовал себя Семибратов в роли Моисея, водившего еврейский народ по пустыне в течении сорока лет.

Сам Семибратов хоть и кадровый, но не строевик. Был бы нормальным пехотным офицером, может и мыслил по-другому. Там всё просто и по Уставу. Здесь сложнее и по разумению диверса попавшего в непростую ситуацию в тылу врага. Если точно знаешь, что наступающий противник превосходит в живой силе, то целесообразно отдать ему большую часть, занятой территории, заблаговременно оборудовав её ключевые места растяжками и минами-сюрпризами. Когда завяжется бой, то противник начнёт искать для себя удобные огневые точки, и раз за разом будет натыкаться на ловушки. В случае прорыва обороны на, каких либо участках, необходимо послать туда дополнительные силы. При невозможности такого шага, организованно отходить вглубь обороняемой территории. Заметил многократное увеличение огневой мощи и живой силы противника, собери оставшихся бойцов и одновременно всеми силами прорывайся в одном направлении. Только с кем прорываться? Вот тут-то как раз и проблема!

Странно, но после того, как атаку отбили, хохлы отступив пока больше под пули не совались, лишь постреливали и всё. Дали возможность дух перевести. Может перегруппировывались или какую пакость придумали?

Сержанта Дворникова мальчиком назвать давно уже нельзя. Всё-таки срочку отслужил, потом на «гражданку» вернулся. После того, как понял, что в «народном хозяйстве» его ничего не держит, контракт подписал. Погранвойска, это наверное именно то, что истинно его профессия. Когда среди обычных гражданских людей, местных, сельских жителей, с которыми частенько дело иметь приходилось, первый раз увидел иногороднего, представившегося пенсионером, приехавшим из Москвы в наследство вступать, поведению его особого внимания не придал. Однако природное любопытство и профессиональные навыки, полученные на границе, изменили первоначальные выводы о странном товарище. Этот… Гм!.. пенсионер любому погранцу, включая нынешнее прямое и непосредственное начальство, оставшееся где-то в отдалении, на обочине личных для Дворникова проблем, по всем знаниям