Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

как техника толком разворачиваться не сможет, а значит, гипотетически под выстрел гранатомёта подставит борта или корму. Украинцы ведь не знают, что по таким боеприпасам местные «партизаны» на голодном пайке сидят. Но ведь могут? Могут! А значит оставлять «за спиной» потенциальный геморрой на седую голову, большая глупость. Сколько их там накопилось, за время переговоров? Сейчас не узнаешь.

До оглашения ответа на сдачу в плен, по времени пятнадцать минут осталось. Вернее, уже тринадцать. На той стороне тоже ход минутной стрелки отслеживают. Николай Николаевич в силу прежней профессии джентельменом ни разу не был, а потому…

– Сержант, – Семибратов выдернул Дворникова из размышлений. – Времени у нас совсем мало осталось. Давай, отправляй посыльного, пусть в течение трёх минут соберёт сюда всех, кого напрямую на постах не задействовали.

Пока рядовой Соломатин по коридору и этажам побежал собирать бойцов, к обоим командирам самопровозглашённого гарнизона самостоятельно стеклись бывшие поблизости бойцы, из цокольного этажа поднялись мужчины, а за ними и более бойкие бабёнки. Сейчас все в одной лодке. То, что с гражданским населением делают украинцы, видели, потому иллюзий не питали. Кое-кто понял и принял, что эта остановка для них всех последняя, но плакать женщины давно перестали. Детей жалко – да! Раненых, не способных самим отбиваться – тоже. Но таковых в их таборе, после последнего обстрела, всего двое. Если все здесь костьми лягут, так некому и жалеть будет.

В помещении на первом этаже, когда-то, скорее всего бывшем чем-то вроде комнаты для совещаний с персоналом, собрались те, кто мог.

– Товарищи,.. – Семибратов окинул взглядом внушительную толпу, обратился к людям давно не используемым в гражданской среде словом. – Времени к чему-либо призывать вас, совсем нет, да вы и сами знаете ситуацию, в которой оказались. Потому скажу прямо. Нам сейчас главное отбить штурм. Если придётся, то и второй и третий. Помощь идёт. Если выдержим, нас обязательно спасут.

А, что ещё им скажешь? Как настроишь? По большому счёту он, как главный в этой сборной солянке, своё слово сказать был обязан, а дальше… Дальше чистая генетика сработать должна. Русская стойкость – феномен, что не может просчитать ни одно научное и политическое сообщество «за бугром». Люди, живущие на этой земле выносливы, непреклонны и когда приспичит, умеют сражаться до последнего вздоха. Проверено на практике не одним поколением. Может это наследие сурового климата? Или результат уникальной системы подготовки предков? А может, просто удачная комбинация генов и воли? Сама история России – это сплошная череда войн, революций, суровых зим. Наши предки учились выживать в условиях, которые ломали менее подготовленных. Именно эта закалка и стала фундаментом стойкости. Но это общее у гражданских…

Вгляделся в лица молодых бойцов. Несмотря на трагизм положения, улыбнулся им всем, мысленно осознав главное.

…Россия веками находилась в состоянии борьбы за свои границы. Постоянные войны требовали от солдат не только физической силы, но и невероятной психологической устойчивости. Это наложило отпечаток на национальный характер, вот он сейчас и проявляется. Эдакий, феномен русского духа – внутренняя сила, которая позволяет не сдаваться даже в самых безнадёжных ситуациях. И здесь русская стойкость, у иностранцев притча во языцах. Для самих же русских – это не просто черта характера, а наследие, которое передаётся из поколения в поколение. История, климат, система подготовки – всё это вместе создаёт бойцов, которые остаются непобедимыми, даже когда шансы не на их стороне.

Говорил, а сам в этот момент в голове продумывал план выхода из сложившейся ситуации. Поначалу Николай Николаевич хотел первым открыть огонь, но, взвесив все за и против, пришёл к выводу, что с этим нужно повременить. Ведь таким образом раньше времени, что каждой лишней минутой работало на них, попавших в ловушку, ставил бы под удар женщин и детей, которые находились в здании вместе с ними. А это, на минуточку больше 30-ти человек, которым если повезёт, жить и жить!

Одёрнул себя мыслью:

«Но всё же, напомнить не лишне».

– Кто пойдет сдаваться, получит пулю в затылок. – Грозно, но ровно произнёс в тишине. – Стрелкового оружия, патронов, у нас, слава богу, много, а потому, сейчас мы с сержантом Дворниковым определим каждому из вас участок, на котором воевать придётся. Отражать нападение в парах будете, так оно и вам и нам спокойней будет. Всё сказано, а значит идём, по местам определяться.

10 минут пролетели словно мгновение, успели развернуть дополнительные огневые точки и даже четверых бойцов усадить в резерв, в место, куда ни один дрон залететь не может.

– Леонид, – инструктировал Семибратов. – Когда штурмовать начнут, все тяготы отражения атаки на твои плечи лягут. Понимаешь?

– А вы?

– А я задним двором займусь. Когда закончу, к вам на помощь подтянусь. Так, что…

Закончить говорить не успел. Со стороны ВСУшников настоящий шквал огня разверзся. Палило и громыхало всё, начиная от пистолетов, заканчивая крупнокалиберными пулеметами и гранатометами, головы поднять было невозможно. Огонь был не то чтоб на поражение, направлен скорее на психическое принуждение к сдаче. Больше всего досталось тем, кто засел на втором этаже,.. Не повезло дедам. – …на нём оборонялись те, кто совсем недавно гражданским населением были и жили счастливой жизнью в деревнях Курской области. Разумеется, у них по умолчанию не могло быть нужного боевого опыта.

– Удачи! – уже не говорил, а кричал Дворникову, перекрикивая шум стрельбы.

За стены вышел. Заранее, ещё за время предоставленной хохлами «передышки», определился с огневыми точками врага. Отметил самый оптимальный проход. От стены до стены самое большее метров семьдесят.

– Прикройте! – крикнул напарникам, двум парням, выбранным из погранцов.

Две тут же полившиеся справа и слева от него очереди дали понять, что те, кто получили команду, выполнили её правильно, распределив огонь автоматов именно в указанные места.

Семибратов скользнул в приоткрытые створки. Не пробежал, пронёсся к ржавым останкам микроавтобуса. Заметил движение на противоположной стороне. Кто-то углядел его, и менял место, чтоб сподручней по нему отстреляться.

Выстрелил сам. Сделал правку на три патрона. Когда пули зацокали по железу чуть впереди него, упал на живот и быстро прополз к краю ржавой жестянки, основательно вросшей в землю, единственной преграды к нему.

Нерусь толи наугад, толи действительно видел военпенса Семибратова, очередью заставил отползти того назад и скукожиться, сильнее вжаться в грунт. Очередь рядом прошла, как косой срезав верхушки густой травы, вновь глухо пробарабанила по ржавому металлу. Но тут и один из погранцов не замешкался. В место, откуда стреляли, на распыл ствола выпустил полмагазина патронов, а там и сам Семибратов приподнявшись, с колена отстрелялся в оконный